Мама помолчала, будто снова переживая те страшные дни: 

– Тогда я очень надеялась, что ребенок поможет наладить отношение с твоим отцом и не пожалела бросив танцы, но изменений не произошло. Только стало хуже. Теперь меня люто ненавидели, и главное я даже не знала за что. 

– Но неужели ты не спрашивала у отца, что случилось? – не выдержав, встряла я в рассказ. 

– Спрашивала? – мама горько рассмеялась – Я задавала этот вопрос при каждой встречи первые два года и получала в ответ только ненавидящий взгляд и плевок под ноги. А тут еще твой дед вопреки всему заявил, что развестись сыну не даст. Если это его ребенок значит, он будет его растить. Мне не оставили выбора, но я все же надеялась на то, что он простит, что бы я в его понимании не натворила, и у нас все будет хорошо. Только, как видишь, ничего не изменилось. Так я и осталась, беременная, рядом с людьми, которые меня презирали. А когда ты родилась твой дед пришел и, ничего не говоря, распеленал тебя, повернул на животик, долго смотрел на твою спинку, а потом заявил, что ты его внучка и любой, кто попробует нас с тобой обидеть будет иметь дело с ним. Твой дед был единственным другом для меня в этой кровожадной семейке. Тиран-друг. И пусть он так и не дал мне возможность танцевать, велев растить тебя, но он защищал нас, пока не умер, заставляя сына беречь и заботиться о нас, а теперь его нет и нет контроля. Мы же остались совсем одни. Так что, не совершай мою ошибку. Не залетай! Ребенок в данном случае будет не счастьем, а помехой в твоих профессиональных планах! 

Она смотрела на меня со слезами, и я просто не могла ей отказать: 

– Я стану чемпионом и обещаю, что буду себя беречь! Да и не хочу я пока ребенка! 

– Вот и умница! – прижала меня к себе мама. – И не бойся завтра ничего! Скорее всего, Юра сам не захочет поднимать эту тему и постарается ее замять… 

Позже ночью, лежа в своей постели, я задавалась вопросом. Что же произошло в жизни отца? Почему он вдруг возненавидел маму и меня. И могу ли я повторить ее судьбу. И если могу, то, как этого избежать?

Белый Ирис 11.09.2012 18:17 » Маленькое баловство. 

Маленькое баловство. На СИ просили и написала. В роман не входит, но кто хочет может прочитать. И желательно отписаться. 

Один день из жизни героя (Танец чувств) 

– И куда мы теперь пойдем? – девица обвилась вокруг меня как лиана. И как только сумела? 

Вот чего я поперся на эту вечеринку? Да еще и с этой курицей? Лучше бы выспался, коли день свободный выпал. 

Перед взглядом снова стала она, танцующая с тем уродом. Еще бы красивым был, а то… 

Продолжает тереться об меня. Нет, с этой спать я сегодня не буду. 

– Ты к себе домой, я к себе, – огрызнулся, снимая машину с сигнализации, а потом, в знак признания своей вины, добавил – Но так и быть я тебя отвезу. 

Нахмурилась. Того и гляди, сейчас возразит. А оно мне надо? Завожу мотор и спрашиваю: 

– Так что, едешь или сама добираться будешь? 

Села. Решила, что пошутил. Дура. Всю дорогу трещала как сорока. Достала! 

– Приехали, на выход. 

Недоуменный взгляд, а потом, судя по всему, решила попытаться переубедить меня: 

– А может, передумаешь? – вопрос с придыханием. Она что, пытается так соблазнить? Прижалась грудью ко мне. Губки начали целовать меня. Фи, видел и получше. А пошло оно. 

Целую ее так, как хочется. Грубо и беспощадно, доставляя удовольствие только себе, но затем, все же не выдерживаю и смягчаюсь. Зря. Перед глазами снова стало лицо другой. А губы у той вкуснее. Вкус помады никому не понравится. Вот же! 

Отстранился, вытащил ее руки из под моей рубашки, поправил пиджак: 

– Выметайся. 

– Но… - начала она, но я ее прерываю: 

– Мне тебе помочь? – поднял бровь. Девушка уже знает, что спорить не стоит. Просто выброшу из машины и все. 

Лицо искривилось. Поняла, наконец! 

– Да пошел ты! – выскочила из машины, продолжая материть меня на чем свет стоит. Пожал плечами и завел мотор, набирая скорость и направляясь домой. 

Проезжая мимо ее дома заметил, что свет в ее окне не горит. Не вернулась. Сердце сжало, а пальцы сами собой сложились в кулак. Да что со мной? 

Приехал домой. Пошел прямо к себе и достал бутылку водки из заначки. Подарил кто-то, уже не помню кто. Фирменная, блин. Вот и пригодится. 

Налил в стакан и сделал глоток. Перед глазами новая сценка. Рита с кем-то в темном уголке и он целует ее, а руки … 

Черт, стакана тут мало! Отставил его в сторону и начал пить из горла. 

Было время, хотел бросить танцы, связался не с той компанией, научился быстро не пьянеть. Потом, конечно, взялся за ум и больше не пил. Кстати, жаль, что научился. Лучше бы сразу в отключку. 

Бутылка кончилась. Б..ь. Достал вторую. 

– Пьешь? 

Отец. Оглянулся и посмотрел на него: 

– Ага, присоединишься? – предложил, протягивая бутылку. 

– Нет, иначе уже не смогу остановиться, – качнул он головой, глядя на меня – У тебя тренировка завтра? 

– Угу, в двенадцать, – сделал новый большой глоток. 

– Ясно,– повернулся и ушел. И что это значит? Хотя, какая разница. 

Посмотрел на стену, а там три фото. Женщины, которыми я восхищаюсь. Первая моя мать. Черно-белое фото, на котором она кружится в танце. Второя женщина, которую я люблю. Свадебное изображение с мужем, чтобы не забывал, что она выбрала не меня, а моего друга и теперь замужняя мать с годовалым карапузом. А третья… Третья той, из-за которой я пью. Она, во время тех соревнований, которые я купил. Головка приподнята. Танец марионетки. И как же он ей удался. Рита была просто восхитительна. Гордился ею, и восхищался. Только понять не могу, почему повесил это фото на почетную стену?