Почувствовав легкое прикосновение к своей руке, Джули повернулась и увидела Сюджин с младенцем на руках. Джули взяла ребенка, поцеловала его в лоб и внезапно спросила:

– Сюджин, ты ведь знаешь чирикауа. Есть ли какой-нибудь шанс, что они нас пощадят?

Сюджин покачала головой.

– Нет. Они придут на заре, и мы все умрем. Они никогда не берут пленных, даже детей. Женщин они убьют последними, после того как индейские воины используют их и заставят молить о смерти.

Джули так крепко прижала к себе ребенка, что он даже захныкал.

– Есть одна возможность, – произнесла индианка. Джули молча ждала, не смея дать волю надежде. Сюджин, казалось, в мгновение ока превратилась из молоденькой девушки в умудренную опытом, иссохшую старуху: черные глаза застыли, голова склонилась, словно она собрала все свои силы, чтобы сказать:

– Я пойду к ним и попрошу убежища. Они возьмут меня к себе, сделают рабыней. Так как с ними нет женщин, они будут брать меня. Не важно, что я ношу ребенка, они слишком голодны. Пока они будут делать это, ты и другие можете бежать. Это единственный маленький шанс.

Джули пришла в ужас.

– Нет! Я этого не допущу, и Дерек тоже.

– Это единственная возможность, – непреклонно сказала Сюджин. – Единственная возможность спрятаться и переждать, пока не придут солдаты. Это нужно сделать.

Подошел Дерек, и Джули все ему объяснила.

– Мы не будем таким образом покупать себе свободу, – сказал Дерек. – И больше ни слова об этом, Сюджин. Поняла?

Сюджин кивнула и отошла в сторону.

– Это… это такая смелость – то, что она предложила, – с трудом выговорила Джули, крепче прижимая к себе ребенка. Но Дерек уже думал о другом. Он отвел Джули в центр лагеря и крикнул, чтобы остальные тоже подошли к ним. Когда все были в сборе, он сказал:

– Ночью я уведу отсюда женщин и детей и где-нибудь спрячу их.

– Нет! – Из толпы вышла Сюзанна Джитер. Она встала перед Дереком и заявила: – Я не стану прятаться. Мой муж мертв, и я собираюсь стрелять в этих убийц, в этих кровожадных подонков до последнего вздоха, пока меня тоже не убьют. И мои дети тоже будут драться. Пока у меня есть силы нажимать на курок, я буду сражаться.

– Я тоже остаюсь, капитан, – слабым, безжизненным голосом сказала Луэлла Бэскомб. – Без моего старика мне все одно не жить. Лучше уж умереть вместе с ним.

– Я с ней согласна, – тихо сказала еще одна. – Мы собирались начать новую жизнь. А какая нам жизнь без наших мужчин? Я скажу так: если это конец, так примем его все вместе.

Тут все женщины согласно закивали, а мужчины принялись громко протестовать. Дерек смотрел на них, слушал, но наконец его терпение лопнуло, и он закричал:

– Глупые женщины! Если вы останетесь здесь, вы наверняка умрете. – Он подождал, пока до всех дойдет смысл его слов. – Даже если парень доберется до Бауи, солдаты скорее всего не поспеют вовремя: чирикауа нападут с первыми лучами солнца.

Он повернулся к Джули и приказал:

– Скажи им. Объясни, какие они дуры. Скажи, что ты не собираешься жертвовать собой и ребенком.

Джули ничего не ответила, и он повторил:

– Скажи же им, черт возьми!

Джули дотронулась до нежного пушка на голове малыша. О Господи, неужели Дерек не понимает, что она не сможет жить без него? Не сможет жить без его любви. Он же сам учил ее, что это единственное, ради чего стоит жить. Все ждали, что она ответит. Наконец дрожащим голосом она прошептала:

– Я не могу, Дерек. Не могу бросить тебя.

Дерек закрыл глаза и поморщился, словно от боли. Но что он мог ей на это ответить?

Чувствуя, что он в отчаянии, Джули спросила:

– А ты, Дерек, смог бы бросить меня умирать?

Он с такой силой сжал руки, что даже суставы побелели.

– Я бы бросился на эти поганые стрелы и умер вместо тебя. Но если бы ты была мертва, я умер бы вместе с тобой!

Джули услышала, как какая-то женщина всхлипнула. Но она даже не повернулась. Она была слишком взволнована словами Дерека, чтобы обращать внимание на окружающих.

– Ну так оставайтесь и умирайте! – в бешенстве бросил Дерек женщинам, повернулся и пошел прочь, дав возможность каждому по-своему провести свои последние часы.

Джули ошеломили горькие слова Дерека, но уже через несколько минут она пришла в себя: она знала, что он сумеет справиться с отчаянием. Неожиданно Джули осознала: этот ребенок, что так доверчиво устроился у нее на груди был всем, что осталось от ее семьи. И вслед за этим она почувствовала острый укол вины. В ее сердце давно не осталось никаких сомнений: ее любовь к Дереку столь велика, что жизнь без него просто невозможна. Но могла ли она рисковать жизнью этого ребенка? Кто дал ей право играть роль Бога и распоряжаться чужими жизнями?