Ли растерянно молчала, Кристиан не упоминал о своем разводе, но за то его мать была в курсе всех его дел.

– Я не понимаю, если вы так уверены в том, что ваш сын никогда не жениться на мне то зачем приходить сюда?
– Ли посмотрела на женщину.
– К чему устраивать сцену с оскорблением меня и моего ребенка?

– Я хочу, чтобы ты исчезла из жизни моего мальчика, дешевая потаскуха. Зачем держаться за то, что никогда не будет твоим?

– А может меня, устраивают свободные отношения?

Мать Кристиана смерила ее оценивающим взглядом.

– Ну, одета ты лучше, чем при нашей последней встрече, но неужели пара дизайнерских тряпок предел твоих мечтаний? Найди другого и он подарит тебе квартиру и машину.

Ли как можно обворожительней улыбнулась.

– Что - то наследники финансовых империй стали попадаться не так часто, как обычно. Кстати, вам не пора убираться в ваш великолепный загородный особняк, а то однажды я туда перееду и перекрашу все в мой любимый розовый цвет.

Входная дверь хлопнула и Ли обессилено опустилась на диван. Она не сомневалась, куда теперь отправиться мадам де Ламан.

После визита мадам де Ламан прошла почти неделя, но Кристиан, по-прежнему убедительно изображал семейную идиллию, ни чем, не выказывая, что ему известно о визите матери. Ли оставалось только догадываться, что именно сказала ему мать и говорила ли она ему что - нибудь вообще об их милом, душевном разговоре. Она также, на всякий случай, не упоминала о произошедшем скандале, не желая колебать шаткое равновесие в ее отношениях с Ламаном.

Кристиан лениво разглядывал Ли, пытающуюся одновременно допить свой остывающий кофе и накормить кашей непоседливого маленького сына. Аргент сосредоточенно свел темные бровки и поджал губы, а уже через мгновение выплюнул кашу на столик, принявшись радостно растирать ее ладошками по пластиковой поверхности. Няня, стоявшая за спиной девушки широко улыбнулась и предложила помощь.

– Позвольте мне заняться мальчиком, а сами закончите завтрак.

Женщина ловко подхватила малыша и вышла с ним из столовой. Ли расстроено смотрела им в след, потом перевела взгляд на Ламана.

– Я настолько плохая мать, что не могу накормить собственного сына?

– Ты замечательная мать, милая.

Девушка фыркнула и, подойдя к буфету, налила горячий кофе и обернулась как раз в тот момент, когда взгляд Кристиана закончил оценивающее путешествие по ее телу, затянутому в короткие шорты и крошечный топ.

– Кристиан, ты раздеваешь меня глазами.

– Предпочитаешь, чтобы я это сделал руками?

Ли как можно грациозней опустилась на стул и игриво пальчиком.

– У тебя должны оставаться силы и на законную супругу, милый.

Кристиан сидел, откинувшись на спинку стула и рассеянно водил указательным пальцем по ободку фарфоровой чашки. Он усмехнулся и пристально глядя на Ли, лениво заметил:

– Мне казалось, моя мать весьма доходчиво объяснила тебе не так давно о моем изменившемся статусе.

Девушка как можно очаровательней улыбнулась.

– Откроешь мне подлинный секрет грандиозного развода или довольствоваться официальной версией о несовместимости характеров?

– Ты пролистала бульварные газеты, прелесть?

– Я планирую попытаться вновь продать твои тайны, - Ли отпила кофе, не сводя глаз с Ламана.
– Никак не могу выкинуть мысли о внезапном обогащении за твой немаленький счет.

– Тогда я естественно доверюсь тебе, Ли. Так приятно, когда есть куда прийти и где тебя точно примут, и выслушают, и все потому, что искренне и преданно любят.

– Ты лишил меня прав на собственного ребенка, а до этого избавил от обременительной обязанности учиться и делать карьеру. Я как никто другой имею право любить тебя исключительно за твои лучшие моральные качества.

Кристиан чуть подался вперед, накрывая своей рукой ее тонкие пальцы, сжимающие фарфоровую чашку.

– Я интуитивно догадывался, что именно ты станешь моей единственной и неповторимой.

– И именно поэтому, если верить таблоидам, а у меня нет причин им не верить, у тебя сейчас в самом разгаре роман со светской красавицей.

– Мне надо с кем - то появляться на светских мероприятиях. Это часть моей жизни.

– А я и Аргент часть другой твоей жизни, и эти две части, как параллельные прямые никогда не пересекутся.