Долго он не мог успокоить свою ревнивую супругу. Но когда, наконец, его слова дошли до понимания супруги, она разразилась неудержимым смехом. Конфликт был разрешён и, слушая смех Натальи, Игорь, её муж, легко представил, что ожидает его друга Толика.

Диагональ.

Каждое утро, перед началом работы, каждый тракторист получает задание. В тот день Григорию предстояло культивировать поля. Агроном, объяснил с какого поля начать, и добавил.

– Культивируй по диагонали.

Григорий лишь кивнул ответ, дело ведь знакомое. Выехав в поле, он понял, что из его головы напрочь вылетело понятие диагональ. Присев на краю поля он долго вспоминал, что это «зверь» такой - диагональ. Так и не вспомнив, он начал культивировать поле поперёк.

К обеду приехал агроном.

– Григорий, я же тебе сказал, по диагонали культивируй! Ну, что ты, в самом деле!

– Палыч, ты не мудри, ты лучше пальцем покажи.

Агроном не нашёл, что ответить. Но с этого дня, объяснял задачу, более понятным языком – и жестами.

Побег.

Летняя пора, жаркое время во всех смыслах. Работа кипит. А на кухне кипит и в прямом смысле. Борщ, каша, мясо. Всё готовится одновременно, и только успевай за всем присматривать. Скоро обед, и голодные трактористы то и дело поглядывают, не везут ли обед. С кухаркой, что везёт в поле еду, часто ездит и агроном. И поможет если, что и проверит, как идёт работа.

Вот и в этот день Палыч заглянул на кухню, чтобы узнать, когда всё будет готово. Время уже приблизилось к обеду. Разрумянившиеся от жара кухарки, крутились у плиты. Переворачивая мясо, Нина заметила, что каша вот-вот вылезет.

– Палыч, дверь закрой – быстро, - крикнула она, только, что вошедшему агроному.

Тот ничего не понимая, кинулся закрывать дверь.

– А, что случилось – девчата?

– Не видишь – каша убегает, - ответила Нина, снимая с плиты готовую кашу.

Подушки.

День выдался тяжёлым. Парило солнце, выматывая силы. Не хотелось выходить из дома. Хотелось просто валяться на диване, что многие и делали. К вечеру, голова гудела, мысли лениво шевелились в голове, а смысл слов, с трудом доходил до сознания. Даже собаки предпочитали лежать, растянувшись, и вывалив языки.

Но не все поддались дремоте, душного дня. Медленно проезжая по улицам, и говоря в громкоговоритель, двигалась машина.

– Покупаем перо, старые подушки, перины, - неслось из громкоговорителя, вновь и вновь.

Славик лежал на диване. Он слышал слова, но смысл доходил до него с трудом. Он честно старался понять, что говорил голос, проникнуть в суть фраз, но выходило это у него с трудом. Наконец, тяжело вздохнув, он поднялся с дивана и, зевая, вышел на улицу. Машина уже давно проехала. Едва различимый голос доносился издалека, сливаясь в сплошной гул. Славик наморщил лоб, пытаясь уловить ускользающие слова. Мимо него, спеша в магазин, прошёл Григорий.

– Слышь, Григорий! – остановил его Славик. – Ты не в курсе, что это менты там говорили?

– Ты что, Славик!? Какие менты? Это перо скупают. Подушки, перины.

– А-а-а, - протянул Славик. – А то я думаю, «Зачем ментам подушки!?»

И развернувшись, он пошёл обратно, к своему любимому дивану.

Не тронь друга.

Немецкая овчарка, с грозным именем Марс, обладал удивительно спокойным характером. Он терпеливо относился к многочисленным гостям, приходившим к его хозяевам. При этом он зорко следил за их поведением. В присутствии Марса не стоило повышать голос и делать резкие движения. Пёс не кусал нарушителей, но мог мастерски свалить с ног, и прижать своим весом к земле, скаля с рычанием зубы, напоминать, что вести себя надо тихо.

Вместе с Марсом, в том же доме жил щенок, породы «такса». У того был неугомонный характер, и он частенько нарушал покой Марса лаем, и всевозможными проделками. Марс снисходительно прощал ему шалости, лишь изредка воспитывал того ворчливым рычанием. В отличие от Марса, щенок любил кусать гостей за пятки, тихонько подкравшись сзади. Делал он это, не причиняя особого вреда или боли человеку. Испуганные восклицания, были для него лучшей наградой. Марс на подобные проделки своего маленького друга смотрел спокойно.