Проезжая мимо остановки, на ходу с людьми поздоровались, что ожидали рейсового автобуса. Среди них и Сэмэн Мыхалыч. Видимо вдохновила его картина. Без предисловий, он прокомментировал.

– Расскажу вам небылицу.

Как по нашей, по станице

Гробовой вэзе гробницу.

Много лет уже прошло с того дня. И Семёна Михалыча уже нет, да и братьев Петра и Андрея, а стишок тот помнят. И когда собираются вместе, обязательно припомнят, как они везли ту гробницу.

Всеобщая газификация.

Когда и до нашей станицы дошел газ, всем миром стали проводить его в дома, радуясь, что хлопот с отоплением станет меньше. Собирались улицами, рыли ямы под столбы, помогали всем, чем могли. А когда долгожданные трубы были проложены, закупили краску и, сговорившись, на выходной вышли красить. Разделили на участки и взялись за кисточки. Только Семён Михалыч, то папироску закурит, то пойдёт с кем поболтать.

– Сэмэн Мыхалыч, ты када красить думаешь?

Не выдержала женщина, перепачканная краской.

– Да ты Петровна крась ото, я поперёд тэбэ буду.

– Ой, гляди Сэмэн, - она покачала головой.

Семён Михалыч только усмехнулся и, подойдя к своему отрезку труб, неторопясь, стал надевать шерстяную рукавицу. Окуная её в краску, он в два счёта покрасил отведённый ему участок труб, и ещё долгое время любовался работающей Петровной.

Привидение.

Раньше в наш «Дом культуры» привозили кино, и зрителей всегда хватало. Это сейчас почти у каждого, DVD дома стоит. Смотри кино, какое хочешь. Сеансы были вечером и, возвращаясь, домой чего только не случалось. Вот и Григорий, идя домой повстречался с привидением. Уже до дома почти дошел, когда увидел, возле соседского дома, что-то высокое, белое. Приостановился. И вправду стоит, и ещё руками машет. Страшно стало, а домой ведь идти надо. Присел в сторонке, закурил сигаретку, и решил подождать. Может, уйдёт? Но белая фигура, где была там и осталась.

Решил тогда, Григорий камень кинуть. Вдруг испугается? А нет, так хоть узнать, что это такое. Камень пролетел сквозь, а фигура даже не дёрнулась. «Ну, точно! Привидение! А дай ещё попробую» Ещё камень кинул, - стоит. Идти страшно, и обойти никак. С десяток камней отправил в ту же цель. И хоть бы, что! Стоит и руками машет. Решил Григорий ближе подойти. Сделал несколько шагов, и показался, скрытый от глаз пригорком огонь. Соседка костёр вечером распалила, вот дым от него и показался Григорию привидением.

Утром, проснулся он, слышит, соседка матери жалуется.

– Вот шантрапа, делать им больше нечего! – возмущённо говорит баба Катя. – Понабросали камней под самые ворота!

– Так вы предупреждайте в следующий раз, когда костёр палить будете, баба Катя! Я чуть под горой не заночевал, - уже смеясь, Григорий рассказал, что приключилось с ним ночью. Но надо сказать, камни от ворот бабы Кати убрал.

Молодая ещё.

По весне как-то, собралась моя бабушка в церковь идти. Престольный день. Сумку собрала. В этот день станичники, продукты в церковь приносят, готовят стол, а после службы угощаются. Я пошла вместе с бабушкой. Уже домой возвращались, когда разговор у нас зашёл о возрасте.

– Говоришь возраст. Это у мужиков возраст, а женщине всегда восемнадцать, - говорит бабушка.

– Значит и Вам сейчас - восемнадцать?

– А то, как же. Давай-ка присядем, передохнём перед подъёмом. Восемнадцать оно восемнадцать, а ноги идти не хотят.

Только мы устроились на лавочке, как из-за поворота показались две бабушки. Тоже из церкви возвращаются. Обе с палочками. Разговор меж собой ведут так, что слышно, наверное, всей улице.

– Ой, Стешка, какие твои годы, стогнет она, - недовольно отвечает одна, на жалобы другой. – Да ты супротив меня ещё соплячка! Тебе бегать ещё надо, а она жалится!

– Паша, да какая же соплячка, побойся бога! Мы ж с тобой ровесницы!?

– Да каки ровесницы? Мне уж семьдесят восемь стукнуло, а тебе ещё только семьдесят шесть. Соплячка, - ставит точку баба Паша.

Моя бабушка, лукаво улыбаясь, говорит.

– Ну! Что я говорила. Молодые ещё девчата!