Шрифт:
– Не угадала, пошли на единорогов полюбуемся...
– Пошли, но это к нам. Кажется.
Очередная вспышка и мы посреди парадного холла. Фааль уверенно заскользила по полу. Распахнув несколько дверей, она крикнула:
– Поторопись, они у нас работают.
– С чем я нас и поздравляю, - пробурчала я, идя следом.
Несколько бесконечных коридоров, просто потрясающая архитектура! И мы гордо, но тихо вошли в большую комнату. Одна из стен которой была полностью прозрачной. За ней открывалось удивительное зрелище. Десяток человек двигался одновременно, в разных направлениях. Как заводные, честное слово!
Звучали голоса, как будто одновременно. Странное сияние везде. Что-то темное шевелилось в углу.
– Можно объяснение для не понятливых? Они что там делают?
– Единорогов, - удивленно отозвалась Фааль.
Она вплотную прижалась к прозрачной и стене и внимательно что-то изучала.
– И как?
– мне тоже хотелось ясности.
– Пока безрезультатно, - со смешком отозвалась подруга.
– Но еще слишком рано чтобы делать какие-то выводы.
– А почему там так много народа?
– Так все Дома подключились. Единственное Гидр нет.
– Понятно. Скажи, и долго они всякой ерундой будут заниматься? Это что так сложно?
– Вообще-то да, - усмехнулась Фааль.
– Они подбирают основу пытаясь воссоздать белых единорогов, одновременно меняя истоки...
– Стоп! Уточни. Они пытаются воссоздать белых, какие были когда-то?
– ДА, - удивилась она.
– Вместо того чтобы просто создать черных?
– Ты не понимаешь, это не так просто, - терпеливо как маленькому ребенку принялась объяснять Фааль.
– Знаешь, я действительно не понимаю. Ты когда становишься кем-то всегда берешь существующее за основу?
– продолжила выяснять я, идя к выходу.
– В основном.
– А если подобного нет, или ты с этим не сталкивалась? То ты поступаешь, как тогда рассказывала? Верно?
– Ты о чем?
– недоуменно спросила подруга.
– Помнишь свой рассказ про монстра?
– Помню, - хитро улыбнулась она.
Если этого еще нет, то можно создать самой! В меру ограничения своей фантазии.
– Именно для этого и требовалась помощь твоего Дома, - возмущенно фыркнула я.
– Для полета фантазии, - разъясняла, выходя в центральный холл.
– И вообще чем больше народа, чем меньше толка. Вдвоем они бы уже справились, а из-за того, что их там не меряно - толку чуть. Они еще год договариваться будут.
– Не кипятись, ты куда-то торопишься?
– Да, хочу увидеть своего единорога. Всех своих единорогов.
– Своих?
– удивленно переспросила Фааль.
– Естественно. Это моя документально оформленная идея, как и говорила Аллитана. Так что это мои единороги. Ну, хочешь, я тебе за помощь одного отдам?
– Хочу.
– Перекинь меня Домой, пожалуйста, пойду на кухню, приготовлю что-нибудь. Вечером жду тебя на ужин.
– Ты готовишь? Непременно приду.
Глава дома метаморфов сидел на открытой террасе и наслаждался букетом вина. Это было коллекционное марочное вино, подаренное ему несколько веков назад и именно тогда пропитанное ядом. Сейчас яд полностью перемешался и даже начал распадаться, придавая вину неповторимый вкус и аромат. Дверь распахнулась и стремительно ворвалась Фааль.
– Это невероятно, - воскликнула она.
– Тави оформила Договор, и мы участвуем в создании черных единорогов для Дома Змей?!
– Еще раз и спокойнее, - Хонте отставил бокал и внимательно осмотрел девушку.
В его голове уже сложившаяся мозаика снова распадалась на кусочки, стремясь собраться в совершенно иную картину. В которой не хватало еще многих деталей.
После более четкого пересказа вырисовались общие очертания нового полотна.
– Проклятье!
– он нервно ударил рукой по столу. Бокал упал на бок, бутылка подпрыгнула, но устояла.
– Если я приду с этим к Алли - Руэ, он удивиться и Силой поклянется в своем неведении. Зато Аллитана как обычно останется в стороне.
– Что делать будем?
– серьезно настроено спросила Фааль.
– Она пообещала мне одного, - напомнила она.
– Пока ничего, но если так будет продолжаться, поделимся знанием с остальными.
– Как скажешь, - Фааль довольная собой ушла.
Хонте налил новый бокал вина и с удовольствием глотнул напиток... Мерзость. Причем кислая. Никакого удовольствия...
Умение Змей испортить настроение, давно не должно было удивлять, но по-прежнему умудрялось проявляться в самое неподходящее время и заставать врасплох.