Птицей влетел на третий этаж наш Викентий и позвонил. Симона сразу открыла ему дверь, и вот Викентий из этой жизни перешел за порог другой жизни, жизни в гроте, где камни, цветы и материи составляли общий фон. И все это чудо умещалось в трех комнатах постройки шестидесятых годов. Оказавшись у Симоны, мужчина забывал о месте и времени, и все, что так или иначе обсуждалось с ней, не касалось предметов земных. Симона умела создать атмосферу возвышенного и мистического.

Симона осмотрела Викентия с ног до головы, и он показался ей каким-то необычным. Глаза его неестественно горели и он озирался по сторонам, как будто его сейчас кто-то схватит и вышвырнет за дверь. Симона спросила:

– Что случилось?

– Ни-чи-во… - дерзко ответил Викентий, специально растягивая слово. Викентий становился то на пятки, то на каблуки. Он весь играл.

– На следующей неделе мой знакомый даст ответ о деньгах, - выпалил Викентий и пристально посмотрел на Симону. Симона посмотрела на него также пристально и опять подумала, что он какой-то все-таки странный.

– Вы приболели? – спросила она.

– Отнюдь. Я в отличной форме, - ответил Викентий и обошел вокруг Симоны, глядя по сторонам.

– Да присядьте же, - стала уговаривать Симона.

– Да, конечно, - и при этих словах Викентий присел на край тахты, на которой, по его понятиям, он должен стать «любовником». Симона посмотрела на него вопросительно.

– И вы садитесь рядом, - гордо сказал Викентий и посмотрел на Симону, но не просто, а взглядом любовника, оглядывая ее с головы до ног и останавливаясь на местах, его больше всего интересовавших – ногах и груди. Симона взяла стул и села напротив Викентия в позе сфинкса.

Викентий исчерпал весь ресурс своих знаний о поведении любовников и сидел молча, опустив голову, и не знал что делать дальше. Молчание затягивалось. Симона спросила о возможностях его знакомого в предоставлении денег, но оробевший к этому моменту Викентий не мог ничего вразумительного сказать. И только тут Симона догадалась о мыслях Викентия и, чтобы прекратить эту неловкую ситуацию, сказала:

– Вас, наверно, ждет Юлия. – При этих словах Викентий встрепенулся, как птица на ветке от звука выстрела, и с какой-то яростью в голосе заявил:

– Нет, меня никто не ждет, - и быстро изменившимся голосом еле слышно Викентий добавил:

– И, вообще, я пришел…я пришел…- язык его заплетался, и вид у него был самый жалкий, и тут, набрав в легкие воздуха, он выпалил:

– Я пришел, чтобы стать вашим любовником… – и он замолчал. В этот момент ему показалось, что силы его оставляют и он летит в пропасть.

– Любовником? – тихо спросила Симона. И еще раз набрав воздух в легкие Викентий ответил еле слышно:

– Да, я отсюда не уйду, пока им не стану… - Когда он это произносил, пот выступил у него на лбу, и он не мог пошевелиться. Он как будто ждал смертного приговора. Тут Симона, будучи женщиной сообразительной, спросила:

– А вас кто-нибудь видел? – Вопрос, казалось, застал Викентия врасплох, и он напрягая последние силы ответил:

– У парадной меня видела пожилая женщина. – Он гордо посмотрел на Симону. Казалось, силы к нему возврпщаются. Он смело посмотрел на Симону, также не зная что делать дальше, как и десять минут назад.

– Вот и все, - радостно сказала Симона, и дальше, придав своему лицу возможную суровость, добавила:

– Больше ничего не надо. Вы – любовник, раз вас видели около моей парадной, - и она опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

– Как! Разве этого достаточно? – недоуменно спросил Викентий, боясь пошевелиться.

– Для меня, да! – серьезно ответила Симона и продолжала, - С этого момента я Вас считаю своим любовником. Раз вы пришли к даме, не побоялись посторонних глаз – Вы и есть любовник. – На мгновение она замолчала, но, видя что Викентий не меняет своего положнеия, спорсила:

– У Вас были намерения?

– Да, - сконфуженно ответил Викентий.

– Главное – тайна, - продолжила спокойно Симона, - и чтобы Вы об этих намерениях не рассказывали никому. Раз были намерения и тайна – значит все состоялось. Вы теперь любовник, - еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, сказала Симона.

– И это все? – разочарованно спросил Викентий.

– Нет. Теперь надо вовремя уйти. И это надо сделать сейчас, - сказала улыбаясь Симона и встав со стула направилась к двери. Викентий, как загипнотизированный, последовал ее примеру.

– А можно, я Вас на прощанье поцелую? – робко спросил Викентий.

– Это нужно сделать обязательно, ответила Симона и подставила щеку для поцелуя. Когда Викентий прикоснулся к мягкой, бархатной коже Симоны, он почувствовал себя не только героем, не только любовником, но и настоящим мужчиной.