В дверь постучали.

Почему её не хотят оставить в покое?

Не дожидаясь приглашения, в комнату зашел Паша. Огни улицы достаточно освещали комнату, чтобы узнать нежданного гостя. Ульяна быстро сунула в карман спортивных штанов тест на беременность, чтобы Паша не увидел. Не хватало еще, чтобы он полез с расспросами. Чего он вообще приперся?

– Привет, - сказал он после недолгого молчания и приблизился к Ульяне.

– Привет.

Ульяна отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. Почему-то всегда, когда Паша находился рядом и смотрел на неё, у девушки появлялось чувство, будто она его предала. Ей было стыдно перед ним, она испытывала вину за то, что переспала со Славкой. С того дня они словно отдалились, их общение стало напряженным, невыносимым. Ульяна отказывалась разбираться в своих чувствах к Павлу. И о каких чувствах может идти речь? Она переспала не с ним – со Славой, она беременна… от Славы.

– Как тебя пропустили? – Ульяна смотрела в окно. – Ночь на дворе, тетя Шура студентов из общаги не всегда впускает.

– Меня впустила… ненадолго.

– Ясно.

Она чувствовала на себе его взгляд. Обжигающий. Внимательный. Паша ждал, что она посмотрит на него, но взгляд Ульяны по-прежнему был устремлен на улицу.

– Нам нужно поговорить.

Интонация, с которой Павел произнес последнюю фразу, заставила девушку посмотреть на него.

– О чем?

– О ваших со Славкой отношениях.

Ульяна догадалась, что речь пойдет именно об этом. Кто дал ему право вмешиваться? Кто дал право являться к ней поздним вечером и говорить о том, что его никаким боком не касается? Кто дал ему право приходить и мучить её одним своим присутствием? Господи Боже, почему ей нечем дышать, когда он так близко?!

– Мы со Славой сами разберемся. Без тебя, Паша.

– Ульяна, без меня не получится.

– Слушай, чего ты лезешь? – девушка спрыгнула с подоконника и начала шарить по ящикам тумбочки в поисках сигарет. Жанка забрала последнюю пачку, а Пашка вовсе не курил. Может, стрельнуть у кого-нибудь? – Повторяю: мы без тебя прекрасно справимся! Нам не нужны посредники. К тому же поздно, завтра у меня первая пара, а тебе на работу, если я не ошибаюсь. Намек понял? – оторвавшись от безуспешного поиска сигарет, Ульяна указала на дверь.

Паша не сдвинулся с места.

– Слушай, Захаров, уходи, а? Не стой над душой.

– Он не хочет тебя видеть, - совершенно будничным тоном сказал он.

Ульяна застыла, согнувшись над ящиком тумбочки. Она определенно ослышалась. Или… нет? Девушка медленно задвинула ящик, так же медленно обернулась, чтобы видеть лицо Павла.

– Что? – пискнула она.

– Уля, - Павел замялся, – Уля, - наконец повторил он ласково, - прости, что именно я говорю тебя это.

– Он… видеть меня не хочет? – пробормотала девушка. В это трудно было поверить. Невозможно. – Н-но… почему? Почему он лично не сказал, а тебя подослал?

– Прости, Уль.

– “Прости”? – она раздраженно хохотнула. – Да плевала я на твое “прости” с высокой колокольни! Думал, я тут разрыдаюсь, вся такая бедная и несчастная, на шее у тебя повисну, а ты меня утешать будешь? Сначала с одним другом переспала, потом – с другим. Так, что ли? Ну, чего молчишь? Язык проглотил? – Ульяна толкнула парня. – Уйди!

– Ульяна…

– Уйди, сказала!

Так гадко она чувствовала себя лишь дома. Посмешище. Грязное посмешище. Ничтожество. Хотелось забиться в угол, как в детстве. Спрятаться от всех и каждого. Чтобы никто не достал. Никто не смотрел на неё. Но она больше не маленькая запуганная девчонка. Она выросла, стала другой. И прятаться больше не станет.

– Пожалуйста, Уля, выслушай меня.

– Пошел на х**! – не выдержала она. – И дружка своего прихвати! – кричала она, выталкивая Павла в коридор, где студенты с интересом наблюдали за происходящим.