– Теперь двигаемся к северной окраине - выйдем через ворота и к Октябрьску. Идем вдоль стен - тут должно быть чисто.

Земсков благословил прежнего городничего за то, что несмотря на все просьбы не разрешил застроить полоску с внутренней стороны стен.

– Думаешь, воевода?
– поскреб бороду полусотник.
– Если гадины засядут между домами и ударят - нас прижмут прямо к стене. Не уйти… И маневра никакого.

– Предлагаешь ломиться через дома с дворами? А коней на плечах понесем?

***

Они ударили, когда до Октябрьских ворот оставалось всего ничего, и люди поневоле расслабились.

Комендант успел разглядеть обезьяноподобного урода с длинными лапами. Но не такого, что пытался залезть к нему в окно… Не такого - раза в два побольше!

Сверкнули два (слава Богу, два) желтых глаза. Кто-то разрядил обрез, но промазал, и зверь атаковал коня одного из стрелков.

Бедный конь завизжал, когда поднырнувшая под его брюхо нетварь начала рвать его плоть когтями и зубами, заорал и всадник, вылетая из седла…

Мерин Земскова поднялся на дыбы, едва не сбросив наездника. Удержаться получилось, что называется, чудом.

– Рассыпаться!
– взревел полусотник.
– Друг друга не перестреляйте!

Свалившийся на мостовую неудачливый простец успел отползти и не попал под копыта. К счастью чудовище не отличалось большим умом, а может, просто проголодалось, и, не обращая внимания на бойца, принялось пожирать еще бьющегося в агонии скакуна.

Земсков понял, кто попался им на пути. Гулар, нетварь редкая и старательно истребляемая. Правда, раза в полтора крупнее обычного. Считается опасной благодаря тому, что может размножаться без проблем, будучи двуполой, да еще почти не поддается дрессировке - даже магической. Выходит, какая-то сволочь подобрала таки и к ней ключики…

Над ухом капитана бабахнул выстрел - это Парвис убил еще одного гулара, опрометчиво высунувшегося из-за угла.

– Отличный выстрел, брат!
– похвалил Земсков.

И в самом деле. С расстояния метров пятнадцать навскидку из тяжелого обреза прямо в лоб - аккурат над переносицей - для этого нужно быть стрелком от Бога. Чудище завалилось на спину, рухнув на труп какого-то бедолаги.

– Не зевать!
– полусотник рявкнул на подчиненных.
– Собрались! Пики вперед! Дудуты перезарядить!

Спешенного солдата посадили на круп самой здоровой коняги…

И тут в районе Зарвадских ворот что-то полыхнуло. Ударил гром, и в воздух взлетело облако искр. Кто-то привел в действие придумку Бровченко…

***

Марбир очнулся, не очень понимая, на каком он свете.

Боли почти не ощущалось, и рассудок был на удивление ясным.

Выбравшись по обломкам лестницы наверх, он понял, что в городе идут бои, но что город не взят.

Оглядевшись еще некоторое время, понял, что в городе нет врагов из числа людей. Прежде это бы его удивило, но сейчас было не время удивляться.

Он не знал, что случилось с остальными, но тяжелый мясной дух, наполнявший башню, говорил сам за себя.

Стало быть, он - последний ее защитник. А значит надо защищать вверенное ему укрепление.

Понимая, что надо что-то делать, лучник вскочил, оперся левой рукой на уцелевшую ограду помоста и глянул в другую сторону.

Там внизу, перед закрытыми воротами, на дне собралось великое множество крыс… Вернее, чего-то похожего на крыс, но размером с небольшую собаку. Гигантские крысы просто кишели во рву - серые, бурые, чёрные, облезлые и мохнатые, многохвостые и многолапые. Несколько тысяч нетварей клубились внизу, и как заметил Марбир, у некоторых из них получалось довольно ловко карабкаться по стене. Они лезли, срывались вниз, иногда с высоты человеческого роста, иногда с полпути. Заметил еще нечто - мерзкие создания кое-где начали выстраивать живые пирамиды, и по ним взбирались все выше и выше…

Марбир испугался. Вернее будет сказать - он почти испугался.

Ибо увиденное было не столько страшным, сколько противоестественным.

За спиной в городе верещали нетвари и орали люди - кто в ужасе, кто со злобной яростью. А он смотрел на кишащих внизу врагов.

Он знал из преданий, что крысы сбиваются в стаи очень редко, но все помнят об этом долго. Слышал рассказы стариков про то, как орды серых грызунов вдруг покидают свои укрытия и идут неизвестно куда, подчиняясь то ли злым духам, то ли своему крысиному богу (говорят, есть такой). Они заполняют города и селения; уничтожают посевы, пожирают скот и детей, а то и целые деревни, отравляют реки и озера с колодцами своими трупами, но идут, пока не утонут в море-океане. Разве что огонь может их остановить…

Огонь…

Морщась от боли в спине и темени, Марбир достал огниво, высек искры на трут…

Пыхнув серным дымком, вспыхнул факел - из тех особых, что привезли из Тхан-Такх.

Мелкие уродцы внизу заверещали громче, словно почуяв угрозу. Лучник зло ухмыльнулся. Сейчас, дети тьмы…

Взяв в зубы длинное тонкое древко факела, он один за другим распустил все три предохранительных узла, с удовлетворением проводив взглядом отвисший стофунтовый валун-противовес хитрой системы блоков и веревок. Зажег второй факел и взял оба в ладонь - все как и объяснял тоан Бровджго. Можно и один, но два надежнее.