Ну, будто во сне все это, как представление: все во мне перепуталось, гора из свечек, зайцы, буран, и попик с самоварчиком, машет нам… — и ему все известно… И тут я почувствовал неопровержимо, всей глубиной душевной, что нет никаких этих там и здесь, а все — едино, все связано, все в Одном.

Ввалились, и видим: на часиках — без четверти 3. На столе скатерка, хлеб пшеничный, бу-ты-лочка… «Кагору», церковного, — какая предусмотрительность! — поднос со стаканами… и калечная старушенция, бессонная, тащит старенький самоварчик, из которого такими веселыми клубами пар, и из дырочки на крышки хлюпает. Чудесная эта музыка для замерзшего путника, это всхлипывание бурлящего самоварчика.

И стал сам попик рассказывать… сказку-быль.

Лег он рано, в восьмом часу. С бурана разморило. И когда засыпал — подумал: «не дай Бог, ежели кого захватит такой метелью»… И еще подумал: «надо бы звонить, мужикам сказать… Василий-сторож стар, трудно ему в такую бурю». И заснул.

И вот, слышит во сне, «глас в нощи»: «батюшка Симеон, велел бы ты звонить, путники с дороги сбились». И тут проснулся попик. Послушал — шумит метель, не дай Бог. Обуваться надо, одеваться, в метель идти к сторожке, будить Василия… Тут его повалило, и он заснул.

И слышит опять голос, настойчивый: «что же ты не звонишь? Путники с пути сбились, замерзают! Иди, вели сторожу, звонил чтобы!..» Проснулся попик, подумал: «это мысли мои шумят, вчера я думал… а надо бы звонить»… И опять, будто в соблазн ему: «кто в такую погоду ездит, только народ взбалагуришь… не охота с постели подыматься, Василия будить надо, серчать будет…» И так разморило сном, что перекрестился попик, прочитал молитву о плавающих и путешествующих и пригрелся, уснул опять.

И вот, в третий раз, «глас в нощи», строгий-строгий: «ты что же, поп? путники замерзают… звони сейчас же!»

Тут попик Семен — с постели, валенки надел, шубенку накинул, разбудил старушку калечную, наказал ставить самовар, а сам побежал сторожа будить — звонить. Старушка спрашивает, что ты, батюшка, ни свет ни заря чаю запросил, а попик ей: «гости сейчас будут, чайком отогреть надо!» И такая в нем вера возгорелась, что поставил на окошко восковую свечку и отворил ставню. И поджидал, молясь у окна.

И путники добрели, — «по гласу в нощи», во славу Господа.