Шрифт:
— Можете снять парики! — прорычала Великая старшая ведьма.
Манера говорить у неё была довольно странная, и мне слышался в её речи иностранный акцент, какие-то грубые гортанные звуки, к тому же некоторые звуки ей не давались, и она произносила их с видимым усилием. Например, звук «р» она долго и неумело катала во рту, как кусочек хрустящей мясной корочки, и только потом словно выплёвывала его: р-р-р.
— Снимайте парики, пусть воздух освежит ваши головы, — прорычала она.
Над рядами снова пронёсся вздох облегчения. Все руки поднялись вверх, и в воздух взлетели парики с сидящими на них шляпками. Я с ужасом смотрел на ряды возвышавшихся над стульями лысых голов, целое море обнажённых черепов. Они казались мне воспалёнными, покрасневшими от натиравших кожу подкладок париков.
Я просто не в силах передать своё впечатление от этого ужасающего зрелища! И всё же было что-то карикатурное в этих лысых леди с квадратными беспалыми ступнями: ведь одеты они в великолепные платья. Картина была чудовищной!
«Господи, смилуйся надо мной! Помоги мне! — взмолился я мысленно. — Ведь эти мерзкие безволосые существа, все до единой, детоубийцы! А я здесь, среди них, словно заточён в тюрьме, из которой не выбраться!»
И в эту минуту ещё более ужасная мысль пронзила меня. Я вспомнил рассказ бабушки об их чутких носах с особенными ноздрями, которые способны распознать ребёнка, даже если он находится на другом конце улицы. Всё, что она говорила прежде, оказалось правдой. Поэтому я допускал, что кто-то из ведьм в последних рядах непременно меня учует, тогда комнату сотрясёт её пронзительный визг, а меня загонят в угол, как крысу. Я весь сжался в комок, боясь дышать.
Но тут мне вспомнилось кое-что ещё из бабушкиных историй о ведьмах. «Чем неопрятнее и грязнее ты будешь, тем труднее ведьме тебя учуять» — так она говорила. Я начал вспоминать, когда в последний раз принимал ванну. Не так давно. Я жил в отдельной комнате, и бабушка не вмешивалась в такие мелочи моей жизни. Выходит, последний раз я мылся в день приезда.
А когда же умывался? Точно, не сегодня утром. Может, вчера? Я посмотрел на свои руки — они были грязными, в каких-то подозрительных пятнах и разводах. Значит, у меня оставался шанс избежать расправы. Как говорила бабушка, флюиды моего тела не пробьются сквозь такие слои грязи. («Вонька» — так называют их ведьмы.)
Между тем Великая старшая ведьма хрипло воззвала:
— Ведьмы Инкландии! [4] (Я заметил, что ни парика, ни перчаток, ни узконосых туфель она не сняла. Ведьмы задвигались на своих местах, выпрямляя спины.) Несчастные ведьмы Инкландии! — продолжала Великая старшая ведьма. — Бесполезные, ленивые создания! Жалкие бездельницы! Вы — не больше чем кучка ничтожных червей!
Заметная дрожь пробежала по рядам. Ведьмы поняли, что их Великая предводительница находится не в лучшем расположении духа. Мне же снова пришла в голову мысль, что вот-вот произойдёт что-то ужасное.
4
Инкланд — искажённое в устах ведьмы название Англии (England).
— Когда сегодня утром во время завтрака я поглядела в окно, то я увидела... Как вы думаете, что я увидела? Это было возмутительное зрелище: на песке у моря играли тысячи мерзких, отвратительных детей! У меня мгновенно пропал всякий аппетит!!! — Эту фразу она буквально провизжала. — Почему бы вам не заняться этими мерзкими, вонючими существами?!
С каждым словом из её рта вылетали брызги бледно-голубой слюны.
— Так почему же, снова спрашиваю вас я? — прорычала ведьма.
Все молчали.
— От детей дурно пахнет, — продолжала она рычать. — Мир отравлен этой вонью, а вы не замечаете их, хотя они окружают нас повсюду!
Лысые головы разом закивали, словно соглашаясь с Великой предводительницей.
— Один ребёнок в неделю, — продолжала она, — разве это много? И это всё, на что вы способны?!
От её крика у меня звенело в ушах.
— Мы постараемся... Мы будем активнее... — забурчала испуганная публика.
— Постараемся... — снова взвизгнула их предводительница. — Это всё пустые слова. Я требую от вас максимальных усилий! Это мой приказ! Я приказываю очистить эту страну от вонючих детей. Их нужно стереть с лица земли! Растоптать! Разорвать на клочки! Ясно ли я выражаю свои мысли?
Глубокий вздох пронёсся над головами собравшихся. Я заметил быстрые испуганные и взволнованные взгляды, которыми обменивались ведьмы. И тут одна из них, из первых рядов, громко выкрикнула:
— Да, да! Уничтожить! Но ведь всех мы уничтожить не сможем!
Великая старшая ведьма быстро обернулась на этот выкрик, словно получила сильный удар шпагой.
— Кто это сказал? — огрызнулась она. — Кто смеет возражать мне? Это ты, не так ли?
Затянутым в перчатку пальцем, острым как игла, она ткнула в сторону одной из ведьм.
— Я не это имела в виду! — вскрикнула та. — Я не хотела вам возражать. Я просто рассуждала... вслух.
— Неправда! Ты посмела спорить со мной! — взвизгнула Великая ведьма.
— Нет, нет! Я говорила сама с собой! — почти рыдала несчастная. Она уже дрожала от страха. — Клянусь вам!
Великая старшая ведьма сделала медленно два шага вперёд, и, когда она заговорила, я оцепенел.
— Та ведьма, что хоть раз мне надерзит, Пускай горит, пускай горит, Пускай сгорит! —