Шрифт:
– Что ты вопишь, как ненормальная, аж сердце зашлось. Молодая, а туд…
– Баб Ира, Шиша!!!
И словно морок соскочил со старой ведьмы: она вперилась в зеркало и зарычала; выскочили и вновь убрались под тонкие губы клыки, ведьма боком скакнула к шкафу, в один миг растворила его и сорвала с внутренней стенки большое, в половину человеческого роста зеркало. Полетели щепки, а бабка Ира уже приставила его под прямым углом к настольному зеркалу:
– Шишка, сигай сюда!
Спиной она загораживала Ленке обзор, и девушка, не в силах побороть шокового любопытства, отклонилась, чтобы видеть происходящее. И все равно мало что можно было рассмотреть: вроде как Шиша увернулась от удавленницы и впрыгнула в другое отражение, а бабка Ира вбила когтистые руки в первое зазеркалье и зацепила ими Ленкину копию-мертвячку. И опять повалил дым и лопнуло первое зеркало, а бабка Ира завалилась назад, потеряла равновесие и со всего маху стукнулась костлявой задницей о половицы…
– О-о-хо… Больно-то!.. Лен, помоги…
Ленка вскочила и подбежала к бабке. Взмявкнул забытый ею кот Васька, спрыгнул с ее коленей и уткнулся в хозяйкин бок – тереться. Ленка ухватилась за твердую старухину руку, помогла ей встать (ох и тяжела бабуся!) и только тогда заметила, что колготки и ноги ее все в крови и в глубоких царапинах.
– Ой, лихо мне! Ой, дура старая!. Правильно говорят: старость – не радость. Что это? Васька подрал поди. Постой-ка… – Ирина Федоровна наклонилась, дунула ей на колени и распрямилась, держась за поясницу и охая.
Ленка глянула на ноги: кровь на порванных колготках осталась, где и была, а ноги – вновь абсолютно чистые, ни царапинки, ни кровинки. Ленка для верности провела рукой – точно, даже волосинок не осталось. Вот бы так всегда уметь…
– …Что ты, старая, совсем нюх потеряла! Я кричу-ору, а она… Ефузица, поганка, едва ведь меня не съела! Страху-то натерпелась!
– А сама на что? – виновато огрызнулась ведьма, понимая, впрочем, Шишину правоту. – Вот ведь – не слышала! Ох и морока тут! Два вопроса на повестке дня, первый: чего им от нас, то есть от тебя, внученька ненаглядная, надобно?.. Во-вторых: не дано бы тебе этакую чуть проявлять, ан ты вперед моего тварей унюхала. Странно это… – Старуха вдруг встрепенулась: – Лен, а сейчас – чуешь что, ай нет?
– А что я должна… чуять?
– Тебе было страшно нонче вечером?
– Ха, баб Ира!.. Еще бы!
– Сейчас – страх меньше? Или больше? Или такой же?
Ленка озадаченно прислушалась к себе: вроде бы отпустило, разбился ужас вместе с зеркалом, а… нет, что-то ужасное осталось, и сердце ноет и вся спина дрожит… и затылок…
– Не знаю, баб Ира, все равно страшно… Баб Ира, не отдавай меня!!! Бабушка Ира, пожалуйста-а!..
– Что голосишь! Видишь чего? Сейчас?
– Н-нет… Баб…
– Тих-хо! Я же тебя обещалась охранить, не отдам, не выдам. Шиша, Васька, Лена – ну-ка тихо все… Замерли… Ушки на макушке – до утра еще далеко… Глаза старой ведьмы светились желтым, вновь отогнулись краешки губ над острыми клыками, сходство с тигрицей усугубляли кривые когти на руках, но теперь Ленка ясно видела, что грозная Ирина Федоровна озадачена и испугана…
– Всякое встречала, но такого наката – не припомню лет этак… Лен, тебя учил кто или ты сама в себе силу нашла?
– Какую силу, баб Ира? У меня нет ничего, то есть абсолютно!
– Есть, знать сама еще не поняла. Ты беду раньше чуешь, чем я, к примеру, и раньше, чем она начинается. Ты когда на кукушку крикнула – сколько насчитала?
– Пятнадцать.
– А по моему счету – на одиннадцатом заголосила. А всего было девятнадцать. Или сколько?
– Девятнадцать, баб Ира. А почему…
– Потом поболтаем, Давай, Лен, послушаем да подумаем, какая каверза нам еще предстоит… Стремно было ждать новых ужасов. Ленка добросовестно слушала и смотрела, но с непривычки отвлеклась, стала высчитывать время до рассвета. Вдруг во дворе забухала сигнальным лаем Дуська, стукнула наружная дверь в сенях, мужской голос выругался испуганно, и в комнату постучали:
– Эй, хозяева! Ира Федоровна, Лена у тебя все еще? Это я, Саша! Где у вас ручка, хрен откроешь в темноте, да еще и за жопу кусают!
– Ой, баб Ира! Чет приехал! Баб Ира!
«Какой еще Чет на ночь глядя, за тобой, что ли», – забурчала ведьма, но Ленка, счастливая уже тем, что кончились кошмары второй ночи, крикнула:
– Да толкай дверь и входи, она внутрь открывается!
Дверь открылась, и на пороге показался Сашка Чет, рот до ушей, нормальный, без седины и морщин.