Все на него накинулись, может, отчасти и справедливо, меня попросили забияку увести. Компания, у которой не было общих тем, нашла себе предмет для разговора. Стали изощряться, понося на чем свет стоит Стаса Синельникова и поругивая робко меня.

Сам по себе случай интересен только тем, какие из него все сделали выводы. Я, конечно, покаялся, просил прощения, но меня не хотели прощать и находили в этом радость.

– Ты злоупотребил добрым отношением к себе, привел в порядочный дом неизвестно кого.

– Ну, простите меня. И сосед просил прощения, – Стас, действительно, просил прощения.

– Да причем тут это? Ты испортил вечер.

На самом деле не испортил, а спас, но доказывать это не хотелось и играть в эти фальшивые игры тоже, так как для Фелицаты Трифоновны, говорящей мне всю эту напраслину, как ни для кого другого, все это было очевидно.

Фелицата Трифоновна становилась ворчливой и не терпела, когда ей перечили, даже тогда, когда она несла полную околесицу. Леонид так же повел себя странно, в этом глупом разговоре стал держать сторону матери. Причем делалось это все так же нелепо.

– Да уж, провинился ты, Димитрий, теперь не отмоешься.

Я не мог понять, серьезно он говорит или шутит.

– Я что – человека убил, ограбил кого? Объясните. Ничего не могу понять.

– Да ладно, не начинай.

Я смотрел, как люди из ничего, из пустяка, на ровном месте выращивали какие-то обиды, искали врага, виновного в их бедах и неудачах. Синельников же, наоборот, очень переживал. Я ему не говорил, что меня ругали, но он словно чувствовал:

– У тебя такие интеллигентные друзья, а из меня там, за столом, дерьмо полезло. Я тебе, наверное, сильно навредил.

– Да ничего.

– Ты уж меня прости, и у своих друзей за меня попроси прощения. Они у тебя славные. Одно слово – высший свет.

С соседом я очень сдружился, был он простой и добродушный. Уговорил меня с целью заработать, сходить на пункт переливания крови, сдать четыреста семьдесят грамм за гроши. Кровь там можно было сдавать не чаще, чем раз в месяц, тогда в поисках дополнительного заработка, мы поехали с ним в Шатуру, он был родом оттуда и сдали там еще по четыреста семьдесят грамм. Во время этой, второй сдачи у меня закружилась голова, но все же кровь я досдал. Заработал немного денег.

Особая история с приобретением холодильника. У Варвары Антоновны, как вы помните, холодильника не было, а без холодильника жить даже бедному студенту не сладко. Вот Стас, видя мою беду и предложил забрать холодильник у приятеля. Приятель купил себе новый, дачи у него не было, вот и хотел выкинуть старый на помойку. Синельников приятелю говорил: «Зачем тебе корячиться, тащить его на помойку, отдай соседу моему. Он сам холодильник заберет, сам вытащит, да тебе еще за него бутылку поставит». А мне говорил: «Работающий, хороший холодильник, возьмем всего-навсего за бутылку, да с ним же эту бутылку вместе и разопьем». Получалось, у всех была своя выгода.

Поехали мы со Стасом за холодильником, распили с хозяином бутылку и отправились в обратную дорогу. Отправились не одни, а с ценным грузом. Хмель ударил в голову и вместо того, чтобы везти холодильник на такси, повезли его в автобусе, причем, «Икарус» пропустили, а погрузились в старый «ЛИАЗ», с задней площадкой.

– Ты что, богатый? – спрашивал меня Синельников, не обращая внимания на пассажиров, которых пришлось потеснить, – на такси хотел ехать. И на автобусе спокойно довезем.

На самом же деле везли не спокойно, было много проблем. На нас все косились, скрежетали зубами, некоторые, не выдерживая, ругались. Были и такие, которые подсмеивались, крутили пальцем у виска. Чей-то ребенок забрался внутрь, и мы его чуть было не похитили. Сплошной нервотрепкой была эта дорога, но деньги она все же сэкономила.

И стал я жить с холодильником, в котором хранить было практически нечего.

Жил я в теткиных апартаментах, иногда появлялся и в общежитии.

– Кто-то донес, что ты живешь на квартире, – докладывал Зурик.

– А ты что?

– Обижаешь. Или у нас не существует студенческого братства? Я же не стану подтверждать клевету. «Его две недели нет, где он?» «Живет, – говорю, – живет. К тетке ездил, помогал. Ну, что вы». Поверили. Это же не столько в твоих интересах, сколько в моих. Сам понимаешь.

И, несмотря на то, что все закончилось благополучно, после таких вот серьезных сигналов, я ездил ночевать в общежитие на Трифоновскую и мозолил там глаза тем, кто сомневался в моем существовании.

Зурик при мне молился Кришне, кормил прасадом и навязывал в чтение кришнаитские книги. Комическая история произошла с участием его брата. В одно из таких моих посещений общежития к Зурику в гости пришел родной его брат Георгий, который совсем недавно перебрался в Москву и работал водителем, возил какого-то начальника. Об экзотическом увлечении старшего сына индийской религией в семье уже все знали. Зурик читал мне письма из Тбилиси, в которых мать слезно умоляла его не заниматься этой ворожбой. Я это к тому, что младший брат, придя в гости к старшему брату, сидел и ничего не ел, не пил, чего бы Зурик ему не предлагал. А Зурик, как нарочно, хотел попотчевать брата Георгия именно блюдами ведической кухни.