Рю, встретивший первым атаку этих кузнечиков-переростков, выглядел немногим лучше, чем я, и вонял примерно так же.

А их, зараз, был целый рой/выводок/ватага/неважно, как это будет называться, проще выражаясь - много. Что тоже усложняло ситуацию: ты весь покрыт с головы до ног в клеящей вонючке, ты чувствуешь, как слипаются не только складки одежды и волосы, но даже ресницы и глаза, а в это время на тебя со всех сторон лезут эти... Насекомишки.

И мы с Рю дуэтом должны были от них отбиваться... Одно радовало: хоть за Рину с Дроном переживать не нужно - артефакты их, если что, защитят. Иначе нам бы пришлось разрываться между их защитой и уничтожением вылезшего монстрятника.

– Рю, в сторону!
– успела крикнуть прежде, чем активировать боевой навык. Демон отскочил в сторону, открывая моим глазам быстро прущий на нас поток этой насекомовидной пакости. Нет, ребят, слово даю: как только выберемся отсюда, то я перейду на мирное существование. В топку все беды: хочешь решить проблемы - руби сразу узел! Хватит с меня таких развлечений! Хватит! Всему должен быть предел. И мой закончился давным-давно.
– Клык дракона!

Удар смял большую часть "кузнечиков", из коридора потянуло тухлым душком, а задетый атакой потолок, начал осыпаться.

– ...ваю мать!
– выругался Рю, схватив оторопевшую меня за шкирку.
– Валим ребята! Валим! Потолок сейчас обрушится!

И мы снова побежали, увязая в слизи, с трудом пробираясь вперед: труднее всех пришлось ангелу, его хламида напрочь увязала в клеящей массе. А за нашими спинами рушился коридор, нарастал гул, пол смачно хлюпал под ногами, под грудами камней.

И мы катастрофически не успевали.

Впереди ещё метра три - небольшое, казалось бы, расстояние, - но не сейчас: мы по колено утопали в воняющем "клее", Рина, как самая шустрая, пробиралась впереди нас, а мы с демоном тащили на себе Дрона, чье роскошное одеяние мага служило сейчас не хуже гири на ноге утопающего.

Демон отчаянно ругался, Дрон молчал, но побледневшее лицо говорило за него, а я могла только сиюминутно оглядываться, боясь, что нас вот-вот накроет грудой камней с потолка.

Обвал подбирался все ближе, все рушилось, склеивалось: скоро здесь вместо коридора появится цельная стена, толщиной черт-знает-сколько метров, а нас замурует заживо.

Каждый шаг давался с трудом: ноги увязали, сапоги вот-вот норовили соскочить, нас словно тянуло назад. Рина что-то испуганно кричала нам, махая рукой - из-за грохота за спиной не слышно.

А потом мой плащ придавило камнем. Застежка врезалась в горло, я судорожно попыталась её расстегнуть, но пальцы не слушались.

Рю, не заметив, тащил Дрона дальше, а я, испуганно захрипев, безуспешно дергала ворот. Совсем рядом со мной обрушился камень, поднимая ворох клейких брызг. Все лицо залила клейкая масса: невозможно было открыть глаза. Теперь я вообще ничего не видела, не могла ничего сказать: рот тоже склеило. Даже дышать было трудно: клей и туда норовил залезть. Я мычала, пытаясь докричаться, но разве расслышит кто-нибудь хоть что-то в таком гуле?

Снова что-то заворочалось над головой. Вниз полетел очередной кусок скалы - ещё миг и он проломил бы мне голову, только чудо, что я дергалась, спасло меня - камень рассек лоб, но и только.

Но везение не может быть вечным.

В ушах звенело от напряжения, руки и ноги холодели - голова кружилась, ещё немного и я рухну в обморок, а это значит...

– Чтоб тебя, Цу! Чтоб тебя!
– яростно прокричал совсем рядом со мной Рю, и если бы я сейчас могла плакать, то плакала бы.
– Чтоб тебя!

И, черт возьми, как же мне было приятно слышать, как он ругается, пускай ругается - я не против! Совершенно не против. Да пусть хоть уши откручивает с концами!

Парень разрезал мне ворот и, подхватив под плечом, кинулся со мной к выходу: он определенно использовал какой-то свой навык, иначе мы не могли так быстро выбраться наружу. Стоило нам выбраться из коридора, как - мне так показалось, - потолок с облегченным вздохом обрушился вниз.

И наступила тишина.

После грохочущей глыбы камней, поднимавшей шум не меньший, чем водопад, казалось, что в уши кто-то невидимый вставил затычки.

А я лежала и не могла поверить в то, что жива: я ощупывала лицо, покрывшееся корочкой как от высохшего клея, и боялась поверить в происходящее. Глаза горели - хотелось плакать, горло ныло - хотелось кричать.

Судорожно впиваясь в кожу, я стала отрывать прилипшую слизь, наплевав на боль, на выступавшую на царапинах кровь - лишь бы не чувствовать этого отвратительного чувства полной беспомощности.

Когда я попыталась отодрать корочку от глаз, то тут же получила по рукам.

– Вот идиот! Отвернуться только стоило!
– хах, Рю, приятель, знал бы ты, как я рада тебя сейчас слышать! Как я рада уже тому, что ты просто на меня ругаешься. Чес, слово, с такими темпами я мазохистом стану.
– Всю рожу расцарапал себе почем зря.