– Как только мне что-то перестанет нравиться в моем образе жизни, я тебе сразу скажу, – так же негромко и отчетливо ответила она и, мгновенно переменив тон, добавила: – Их же полная морозилка, пельменей этих! Когда-то моя няня Катя со скоростью пулеметной ленты их лепила, я только рот открывала. Отойди-ка от холодильника, Юра, я еще достану.

И на это еще можно было закрывать глаза. Но ведь были вещи и посерьезнее! Однажды в начале зимы Женя вернулась после дневного эфира до того злая, что Юра поразился: никогда не приходилось видеть, чтобы такими холодно-надменными были ее глаза.

– Случилось что-нибудь? – спросил он, помогая ей снять серо-голубую длинную шубу.

– Да черт его знает! – сердито ответила Женя. – Вроде ничего особенного. Хотела же машину поймать – нет, потащилась в метро!

– И что? – Он слегка напрягся.

– И прицепился какой-то болван. Я вас сразу узнал, вы в жизни такая… А по телевизору вы сякая… А замужем или еще нет, а давайте как-нибудь с вами встретимся. И прочее в том же духе. Тут же остальной народ подтянулся с вопросами… По улице слона водили!

– Машина тебе нужна, – пожал плечами Юра.

– Нужна, – согласилась Женя. – Лень водить учиться, но придется. А ты не водишь? – спросила она.

– А что, хочешь, чтобы я тебя возил? – усмехнулся он. – Так ведь некогда.

– Не возил чтобы, а водить поучил. Некогда на курсы время тратить, – невозмутимо поправила она. – Я вообще-то умею немного, но навыка никакого. – И засмеялась, сверкнув светлыми глазами: – А внутренний голос мне скромно подсказывает, что это дело у меня пойдет как по маслу!

Конечно, он умел водить машину – и легковую, и грузовик, и мотоцикл. Даже вертолетом пробовал управлять на Сахалине. В Южном, где японские автомобили и в самом деле были не роскошью, а средством передвижения, Гринев почти сразу купил подержанную, но вполне приличную «Тойоту» с правым рулем, которую перед отъездом за бесценок продал.

И конечно, он нервничал, когда Женя одна возвращалась домой, особенно вечером. И что машина нужна, давно уже понимал. Ну, и что толку было от его нервов и от его понимания?

– Поучу, – сказал Юра, изо всех сил сдерживая странное, большее, чем раздражение, чувство. – Было бы на чем.

Разговор этот произошел в начале декабря, а уже через две недели Женя попросила его съездить с нею в автосалон и посмотреть маленький «Фольксваген». На месте оказалось, что «посмотреть» значит выбрать и тут же оплатить. То есть оплачивала-то Женя, а Гринев вместе с расторопным механиком для приличия проверял уровень масла и заглядывал под капот сверкающего, как елочная игрушка, автомобиля цвета «красный перец».

– Это у нашего президента кредо такое, – словно оправдываясь, сказала Женя, когда механик положил перед нею ключи с кожаным брелочком. – Папа считает, что прожиточный минимум в виде квартиры и машины своим лучшим сотрудникам «ЛОТ» обеспечивать обязан.

– Правильно считает ваш папа, – радостно улыбнулась девушка, оформлявшая бумаги. – Извините, Евгения Витальевна, а можно у вас автограф попросить?

Иногда Гринев не мог понять: чем съедается их жизнь больше – внутренней тревогой или внешним напряжением? Изматывающими поисками общего душевного равновесия, бесплодной борьбой с разительной несхожестью их жизней – или теми житейскими обстоятельствами, которые с каждым днем становятся все очевиднее: деньги, машина, образ жизни, прожиточный минимум?..

Может быть, несмотря ни на что, он все-таки был прав – тогда был прав?..

Эта предательская мысль уже не первый раз приходила Жене на ум, но каждый раз она гнала ее от себя едва ли не с ужасом. Потому что Юра сказал тогда, в избушке: «Я ведь все уже и сейчас понимаю, мне и пробовать не надо. Ты сначала мучиться будешь мною, потом раздражаться, потом тяготиться, а потом… Зачем до этого доводить, Женя?»

Она не тяготилась им, а до раздражения довести ее было почти невозможно, потому что она брала себя в руки прежде, чем начинала раздражаться. Но сейчас Женя отчетливо понимала: дело только в ее выдержке, больше ни в чем. Мучительное, напряженное состояние уже стало для нее привычным за этот нелегкий год.

Мысль о том, что Юры может с нею не быть, заставляла ее холодеть от ужаса. Но что делать для того, чтобы этого не произошло, Женя не знала. И металась, пытаясь это понять. Но только внутренне металась, из последних сил оставаясь внешне спокойной…

Иногда ей казалось, что все как будто налаживается. Женя радовалась каждой примете того, что Юра привыкает к ней, перестает воспринимать ее внешнюю жизнь как нечто себе враждебное. Она больше не казалась ему чужой на экране – во всяком случае, ей он об этом не говорил. Наоборот, даже на работе старался смотреть программы, которые она вела, сразу звонил ей на сотовый и смеялся ее экспромтам, и замечал, когда она слишком актерствовала.