– Но вы же не можете оперировать процентами?

– Это так. Поэтому мы считаем это убийством, полковник. У нас есть ваши показания, поэтому другие пока нам не нужны.

– Нам? – спросил Нед. Короткое местоимение эхом отдалось в трубке. – Почему эту линию не прослушивали?

– Я имею в виду Билла [52] . Теперь это работа Ярда [53] . Они это дело забрали себе, и Джемпоту, то есть инспектору Малвею, придется поиграть в игры с серьезными ребятами.

– Счастливчик Джемпот.

– Да уж, и впрямь, – сказал Паркинс, прибегая к привычному для англичан языку пауз и недомолвок. – Такие вот дела, а?

– А есть надежда, что я вам не буду нужен до исхода воскресенья?

– Воскресенья? А, ну да, воскресенье. – Паркинс издал какие-то звуки, прочищая горло. – Мне сказали, что вы обращались в департамент регулирования движения и просили установить посты проверки на Ганновер-Гейт и у Макклфорд-Бридж?

– Я попросил об этом в понедельник, когда мы поняли, что должны будем контролировать въезжающий транспорт.

– А наши люди вам потребуются?

Нед немного подумал.

– Вы хотите сказать, что мы можем рассчитывать на нескольких бобби от вас, э-э, то есть из департамента регулирования движения?

– До дюжины на пост. Только скажите.

Нед дважды поднял брови, подавая знак Шамуну, и улыбнулся:

– Это было бы просто здорово, мистер Паркинс.

– Не стоит говорить об этом, полковник Френч.

– А нельзя ли получить еще несколько человек для охраны периметра? – Нед понял, что, предлагая направить полицейских, Паркинс отчасти вознаграждал его за бессонную ночь. Надо это использовать.

– Скажем, в общей сложности человек пятьдесят было бы достаточно? – спросил Паркинс.

– Да, конечно.

– Положитесь на меня, полковник.

Улыбка Неда стала еще шире.

– Тогда я могу быть спокоен – дело в надежных руках.

Он повесил трубку и повернулся, улыбаясь, к Шамуну.

– Отлично! Пятьдесят здоровенных бобби, которых ни с кем нельзя спутать, будут топать вокруг дома, привлекая к себе всеобщее внимание. Что можно было бы еще пожелать?

Шамун иронически воспринял это, повторив с напускной печалью:

– Чего можно еще пожелать?

Обычно к половине десятого Адольф Фулмер-третий уже активно включался в дела. Бад Фулмер все еще был новичком на дипломатическом поприще, а поэтому целиком полагался на сотрудников Ройса Коннела, составляющих график его встреч на день. Четверг, как он заметил, пролистывая толстый в кожаном переплете ежедневник, был не слишком напряженным. К одиннадцати он должен был быть в канцелярии, чтобы встретиться с группой американских бизнесменов, которую собрал Билл Восс. В полдень перерыв – коктейль и ранний ленч в канцелярии. На вторую половину дня в ежедневник было занесено телеинтервью с Джилиан Лэм. В шесть здесь в Уинфилде будет прием для нью-йоркской балетной труппы, недавно начавшей выступления в Лондоне. А к половине девятого ему с Пандорой предстояло отправиться в голландское посольство на неофициальный ужин с послом.

Так или иначе, подумал Бад, основные события этого дня предоставляли поводы выпить.

Он помрачнел, вспомнив, что обещал Пандоре завязать, а между тем постоянно окружен выпивкой и пьющими. Когда Бад Фулмер мрачнел, большое плоское его лицо не менялось. Но когда зазвонил телефон, глаза его слегка расширились.

Его телефон звонил так редко в первые недели пребывания на посту посла, что это даже слегка волновало его. Он издал хрюкающий звук, рассматривая селектор на столе – маленькая эбонитовая коробочка с полированными алюминиевыми деталями. На ней было шесть маленьких лампочек и шесть кнопочек. Лампочка номер один мигала зеленым, номер два – красным. Остальные не горели.

– Доброе утро, сэр. Вас соединить?

– Кто это?

– Некий мистер Вимс, сэр.

Лицо Бада Фулмера еще больше помрачнело, так что его небольшой, довольно красивый рот стал похож на прямую линию.

– Соедините.

Лампочка номер один погасла. Красный цвет номера два сменился зеленым. Посол нажал кнопку под ней.

– Фулмер слушает.

– Джим Вимс, ваше превосходительство. Как поживаете?

– Отлично. Какие проблемы?

– Проблем нет, сэр, просто хотел вам сообщить, что герцог приготовил отличное мясо из оленя, которого вы убили, и готов, как только вы пожелаете, отправить оленину вам в Лондон.

– Оленину?

– Да, и голову. Просто невозможно забыть, а? Прекрасное чучело с рогами – ни дырочки на нем, а все благодаря вашему блестящему выстрелу.

Бад Фулмер представил себе, как изменилось бы лицо Пандоры, если бы он попросил ее выделить место для чучела головы оленя.

– Алло?! – спросил Вимс. – Вы слушаете, сэр?

На лице Бада появилась озабоченность, впрочем, почти незаметная. Во время охотничьего уик-энда с пьяным герцогом Вимс постепенно менял формулу обращения к нему, начав с «ваше превосходительство», а закончив «мистером Фулмером». Попробовав раза два назвать его Бадом и почувствовав, что это не проходит, он, как и герцог, стал называть всех по фамилии. Сегодня Вимс величал его «сэром» – и не один, а два раза. Бад знал, что производил впечатление человека медлительного и тугодума, но постоянное общение с такой феей, как Пандора, заставило его соображать быстрее. Очевидно, Вимсу что-то нужно.