— Безмолвное и непроницаемое.

— Идеальное лицо банкира… или игрока.

Палмер кивнул. Потом спросил: — Боже мой, где же Бернс?

— Он скоро будет.

— Вы что… вместе с ним запланировали эту сцену? — спросил Палмер. — Живописный вид, крепкие напитки с целью умаслить босса и смягчить выговор?

— У меня создалось впечатление, что напитки готовили вы.

— Да, правда. Я забыл.

— Мне бы еще выпить. Думаю, и вам не мешает.

Палмер направился к бару. Неяркого света с улицы ему едва хватало, чтобы ориентироваться. Он уточнил: — Мне больше не нужно, но тем не менее я еще выпью.

— Поскольку джентльмен не допустит, чтобы леди пила одна.

— Поскольку я не джентльмен, а вы не леди, — сказал он, готовя новую порцию коктейлей. — Я банкир, а вы мой помощник по связям с общественностью. — Он подал ей бокал и пошел к телефону. — Будьте добры, включите свет. Я совершенно не вижу диска.

— Не собираетесь ли вы отправить Маку еще одну телефонограмму?

— Я, — он положил трубку на место, — я думаю — нет. — Он вернулся к окну. — Смотрите, пароход! — сказал он.

— Это что, грузовой? Посмотрите, какой огромный! Зазвонил телефон. Вирджиния сразу же сняла трубку. — Квартира мистера Бернса, — произнесла она. — Ты, подлый тип, куда ты пропал?

— Дайте-ка мне, — попросил Палмер. Она удержала его, положив руку ему на грудь. — В Уолдорфе? Мак, серьезно. Тебе полагалось быть здесь час назад.-Слушая, она легонько коснулась рукой лацкана пиджака Палмера и стряхнула что-то.

— Девять тридцать! — воскликнула она. — Что, по твоему, мы должны делать до того? Сидеть здесь и обсуждать банковские операции?

— Дайте трубку,-сказал Палмер.

Она потрясла головой. — Думаю, что и я имею право сердиться — сказала она в трубку, — хотя это ничто по сравнению с негодованием мистера Палмера. — Ее рука мягко надавила на грудь Палмера. — Что за вздор, — сказала она в трубку. — Мы просто пойдем домой. Но он требует, чтобы ты был у него завтра в девять утра, даже если тебе так и не придется лечь спать, чтобы явиться к нему вовремя.

Палмер взял ее руку, отвел от себя и, удерживая ее у бедра Вирджинии, потянулся к телефону. — Секундочку, он хочет поговорить с тобой, — сказала Вирджиния.

— Почему такая задержка? — спросил Палмер, изо всех сил сдерживая себя.

— Вуди, миленький, — начал Бернс тем тоном, который газета «Нью-Йоркер» назвала «жалобным воем муэдзина». — Я так расстроен, что у меня просто сосет под ложечкой. Тут сейчас трое парней, от которых зависит моя важнейшая сделка. Мы проводим абсолютно закрытое совещание начистоту по вопросу об изменении некоторых важнейших расценок. Я просто заскочил в другую комнату, чтобы позвонить вам. Но честно, Вуди, я приду самое позднее к 9.30.

— Меня устраивает завтра в 9 утра, — холодно сказал Палмер.

— Тогда и побеседуем. Вы мне объясните, какая из сделок важнее, чем операции «Юнайтед бэнк». — Он медленно опустил трубку на рычаг.

— 20° ниже нуля на телефонной линии, — пробормотала Вирджиния.

— Черт бы его побрал! Но главное, я не верю ему. Почему бы это?

— Потому что у Мака есть привычка врать. Сейчас он, может быть, и не врал. Но вы правы, когда сомневаетесь.

Они немного постояли, задумавшись. Вдруг Палмер осознал, что держит ее за руку.

Он начал было разжимать пальцы, но тут же испугался, что движение слишком явное.

— Ладно, — услыхал он. — Можете отпустить мою руку.

— Что?

Она повернулась, чтобы лучше видеть его в сгущающихся сумерках.

— Ничего, — сказала она, шагнув к окну и тем самым освободив свою руку. — Ничего.

Он наблюдал за смутными очертаниями ее силуэта на фоне вечернего неба. Сумерки, мерцающие слабым светом, сделали ее выше, чем когда она стояла рядом с ним. Он подошел к ней.

— Вы должны понять, — сказал он, глядя не на нее, а в окно, — что чикагцам не хватает светского лоска.

— Мне кажется, им многого не хватает.

— Например?..

Он услышал ее медленный вдох. — Сердца, — наконец произнесла она.

— Нам отпущена обычная норма.

— Не более. Но некоторые из вас, кажется, не ощущают и этого.

— Вы так считаете потому, что я был холоден с Бернсом?

— Вовсе нет. — Она наклонилась вперед, ее высокий лоб прислонился к оконному стеклу. — Иногда я думаю, что вы таким и должны быть, чтобы добиться успеха в Нью-Йорке.