Стоя у доски, как лектор, Баз указал на выведенное мелом слово:

— Вот — МАО, то есть моноамин-оксидин. Молодой организм вырабатывает это соединение в больших количествах, иногда даже в избытке, что приводит к нарушениям кровообращения мозга. В таких случаях наблюдается склонность к депрессии, к самоубийствам...

— Переходим к хорошим новостям, — скомандовал Винс, перебивая его. Винс уже облачился в свой медицинский костюм — не хватало только стетоскопа, выглядывавшего из набитого кармана, или сумки для гольфа в углу.

— Ладно. Хорошие новости — это то, что мы выделили замедлители МАО, такие, как изокарбоксазид или тринилципромин сульфат. Они блокируют МАО, и человек чувствует себя счастливым.

— Очень счастливым?

— По крайней мере, страшно довольным жизнью. — Стоящий позади База его ассистент, Тони, сдавленно хихикнул. — Таким образом, мы получаем новую группу наркотиков, эрголоидные мезилаты. Они могут быть использованы также при лечении депрессии — стимулируя кровообращение мозга.

— Баз, детка, ближе к делу!

— Мы попробовали соединить оба типа.

— Это блеск! — не выдержал Тони Рего.

— Да-а? — Винс требовательно посмотрел на База. — Давай, не тяни.

— Ну, — Баз засмеялся, — мы попробовали на себе, и в очень маленькой дозировке... Но если у меня будет возможность провести классический слепой тест, то где-то через полгода я смогу дать тебе совершенно новое зелье, посылающее прямо в небеса.

— Отлично. Отлично. — Темные очки Винса мелькали то тут, то там, черные кудри искрились. — Нужно название. МАО, МАО, — промяукал он по-кошачьи. — Что-нибудь короткое, хлесткое... МегаМАО! Тони, знаешь, о чем я подумал?

Баз смотрел на кузенов, обменивающихся сицилийскими телепатическими посланиями.

— Ты имеешь в виду помойку дяди Марти на углу Сто семнадцатой и Бродвея?

— Колумбийский университет завалит нас кроликами для опытов — студенты!

Тони был худощавым и долговязым молодым человеком, без малейших признаков подбородка, но с сильно выпуклым лбом. Когда он улыбался, как сейчас, то обнаруживал поразительное сходство с пираньей: этого можно добиться, только постоянно посасывая палец в детстве.

— Студенты? — восторженно повторил он. — Всегда недовольные и без денег, да еще и молодые, так что не откинут копыта посередине опыта!

— Но никаких шести месяцев, Баз, детка, — продолжал Винс. — Это прорва времени! Даю тебе месяц.

— Этого мало, Винс. При сочетании абсолютно новых компонентов возможны проблемы. Допустим, МегаМАО может вызвать летальный исход?

— Допустим, ты предоставишь тревожиться об этом мне? — Винс помолчал и заново скрестил ноги. Потом встал и поправил очки. Стало ясно, что сейчас он заговорит о чем-то неприятном. — Возникла проблема с ребятами Долорозо, Баз. Они звонили мне во Францию и сказали, что занесли тебя в черный список.

— Что?..

— Ты у них на плохом счету. — Взгляд темных глаз Винса был тяжелым. — Ты превысил кредит у Долорозо. И у меня тоже — пока. Какое-то время ты не сможешь играть нигде.

Тишина в маленькой лаборатории была ужасной. Тони Рего за спиной у Винса сочувственно покачал головой. Отобрать у База рулетку — все равно, что перебить ему позвоночник, разве Винс этого не понимает? Жизнь без «блэкджека»...

— Эй, Винс!.. Эй!.. Мы собираемся стать папочками — ты и я, разве, можно так поступать с закадычным другом? — Баз сам почувствовал жалобную ноту в своем голосе. При обычных обстоятельствах его бы стошнило от себя самого. Но есть вещи поважнее, чем гордость. Он чувствовал себя сдавленным со всех сторон, как свеже-закопанный труп. — Винс... Один удачный расклад — и я с ними полностью рассчитаюсь!..

— Это не подлежит обсуждению, Баз. Никто из нас не в состоянии идти на такие расходы. А для тебя это не просто плохой бизнес, а самоубийство. Эй, детка, я же твой друг! Это для твоей же пользы! Попробуй успокоиться и посмотреть на это иначе.

Баз бессильно опустился на высокий стул перед доской. Он уставился на пол, мел выскользнул из его пальцев.

— Не могу поверить, что это случилось, Винс.

— Кто твой лучший друг, детка? Кто тебя любит больше всех? Я хочу, чтобы ты весь въехал в эти опыты. Положи на это месяц. Если все пойдет хорошо... Слушай: я съем у тебя на глазах твои расписки на сотню грандов, расплачусь за тебя с Долорозо — и все казино мира снова распахнутся для тебя!

Винс поднял палец:

— Один месяц без карт! По рукам?

— Один месяц — этого все равно мало для полноценных исследований.

— Плевать. Студенты — молодые, крепкие ребята. Студенты, — повторил Винс, его темные глаза сверкали, — да на них все что угодно можно испытывать! Даже МегаМАО. В нашем мире студенты — это новые ниггеры.

Баз покачал головой.

— Нет, — сказал он печально. — Это я — негр.

Как путешествие это было прекрасно. Чарли Ричардс вылетел из аэропорта Ла-Гардиа в девять утра. В 11.40 вертолет из Майами приземлился на Большой Багаме на площадке около клиники-курорта, и Банни, сильно отяжелевшая со стороны переднего бампера, по высокой траве поспешила ему навстречу.