– Без разницы. Мне не нужна фора. Надеюсь, тебе не придется снова плакать.

Он рассмеялся.

– Поаккуратнее с прямыми ударами. Попробуй режущие - они не такие глубокие.

И мы бросились в бой, один на один, размахивая и уклоняясь от ударов, гоняя друг друга по кругу, как охотник и жертва. Так мы вчетвером провели тот воскресный полдень, как и многие другие. В глухом переулке, где земля под ногами серая и твердая, и такое же угрюмое небо над головой… играя, сражаясь, выживая.

Пронзительное воронье карканье проносится над головой и заставляет меня смотреть вверх даже в то время, когда я метаю ножи. Небо из металлически-серого стало почти черным.

Пора действовать.

Я прокрадываюсь обратно в цивилизацию и намётанным взглядом начинаю ночное наблюдение.

Обычно я не люблю вламываться в чужие владения. Даже несмотря на то, что дезинтегратор кодов замков Корда дает возможность обойтись без битья окон и взламывания замков, мне это все равно не по душе. Как будто я иду по священной земле, от которой веет дыханием недавней смерти. Но прогулка мимо пустого дома, на который только что заявила свои права служба очистки после смерти владельцев, чтобы или передать его в наследство родственниками, или агенту для продажи, легко развеяла все мои сомнения. Мне пришлось тяжело в Гриде, где Альтов набито как пчел в улье, привлеченных дешевой арендой и посменной работой, не требующей квалификации. Найти пустой дом здесь, на окраинах, где у большинства погибших Альтов остаются семьи, все еще живущие в своих домах - это как открыть нефтяное месторождение.

Оставляя позади бесчисленные кварталы освещённых домов, я снова проклинаю Корда за то, что он заставил меня сбежать отсюда. За то, что заставил меня до конца прочувствовать вкус собственного страха, когда я бежала от нее, не в силах даже подумать о том, чтобы увидеть её, не говоря уж о том, чтобы вступить с ней в бой.

На дверной ручке слегка покачивается белый ярлык, приглашая меня. Если бы пышный самшит на лестничной площадке разросся еще на десяток сантиметров, я вполне могла бы его пропустить. Заметив его, я тут же поняла, что это ярлык подразделения очистки Джетро, а значит - пустой дом.

Это высокое узкое здание, стоящее последним в ряду таунхаусов. В окнах нет света: ни наверху, ни внизу. Одна из лампочек на крыльце перегорела.

Я перебегаю улицу, поднимаюсь по невысокой крутой лестнице и оказываюсь у передней двери. Срываю ярлык, на котором напечатано «СОБСТВЕННОСТЬ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ СЛУЖБЫ ОЧИСТКИ ДЖЕТРО. НЕ ОТКРЫВАТЬ». Теперь дом ничто не выдаст. К тому же уже достаточно поздно, значит, сегодня ночью меня здесь никто не побеспокоит, ни семья, ни агент, никто другой.

Удерживая дезинтегратор Корда вокруг запястья, я прижимаю тонкую черную полоску к лицевой пластине замка. Замок издаёт серию поворотов и щелчков, я открываю дверь и вхожу внутрь.

Те несколько секунд, которые необходимы глазам, чтобы привыкнуть к темноте, я стою неподвижно, дыша ртом, чтобы не издать ни звука. Только когда я, наконец, вижу пустую и безмолвную комнату, мебель похожую на сжавшихся черных животных на фоне серых джунглей, я осмеливаюсь снова моргнуть. Я вешаю ярлык на дверь с внутренней стороны, чтобы не забыть вернуть его на место утром, когда буду уходить. Закрываю дублирующий замок - он ненадежный, поставлен только для подстраховки, но так как без кода не закрыть основной замок, придется воспользоваться им.

В доме почти так же холодно, как и на улице. Видимо, отопление отключили. Интересно, как давно умер Альт? Я провожу пальцами по поверхности журнального столика - ни следа пыли.

Значит, недавно. Несколько дней, не больше.

Я снимаю с каминной полки хрустальную вазу, из опыта мне известно: чем она выше и тяжелее, тем лучше. Потом замечаю еще одну, низкую и пузатую. В неровном лунном свете я скольжу глазами по фотографии в рамке, стоящей рядом с вазой. На этом фото история семьи: очень пожилые мужчина и женщина рядом с девочкой-подростком. Наверное, ее бабушка и дедушка; должно быть она стала с ними жить, когда умерли родители в результате несчастного случая, как было с родителями Корда. Потом они умирают и оставляют ей дом. А потом она получает назначение, вытягивает короткую соломинку, и теперь дом пуст раз и навсегда.

Был бы, если бы не мое вторжение.

Не волнуйтесь, вы даже не узнаете, что я была здесь.

Возвратившись к двери, я прислоняю высокую вазу к металлической обшивке, сверху шатко пристраиваю пузатую. Если кто-то попытается войти, звука хрусталя, бьющегося о дерево, будет достаточно, чтобы разбудить меня.

В кухне я в надежде поворачиваю выключатель. Комната остается в темноте. Я поворачиваю его еще несколько раз, хотя понимаю, что это бесполезно. Электричество бывает в редких случаях. Но иногда мне везет: служба очистки что-нибудь напортачит, и мне достается пустой дом, где они еще не все отключили.

Почти всю еду, которая есть в буфете, я бросаю себе в сумку. Полоски тунца в вакуумной упаковке, лосось, чили. Я раскладываю протеиновые батончики по карманам. Все, что я выбираю питательное и калорийное. Мне нужно думать, что я беру с собой. Вес еды должен стоить усилий. В этот раз я беру даже немножко лишнего, потому что многие продукты, предназначены для завершивших: остатки от последней закупки дедушки и бабушки.

Я открываю большую банку с консервированными апельсиновыми дольками и ем их руками. Тело содрогается от большого количества сладкого - давненько я не ела сахара, большая часть его запаса в Керше предназначена для завершивших. Потом я открываю упаковку того, что Ави называл беличьими печенюшками, в них столько зерен и семечек, что они застревают в зубах, когда я их грызу. Нахожу и съедаю пригоршню витаминов. Банка с консервированной соленой ветчиной, запитая водой из-под крана с привкусом ржавчины. Прерывающийся напор воды, текущей мне на руки, напоминает, что вскоре Гаслайт - район, который отвечает в Керше за водоснабжение - прекратит подачу воды в этот дом.