– Знаешь, это будешь ты. Ты всегда на один шаг позади. Именно она пришла за тобой, она выследила тебя в Гриде, она следит за…

– Ты не знаешь меня, - выпаливаю я. Не могу больше слушать. Моя рука начинает трястись, и я удерживаю ее левой рукой. Оглушительные раскаты боли прокатываются по моему раненному плечу и отбивают барабанный бой в кончиках пальцев.
– Ты ничего обо мне не знаешь.

– А мне и не нужно. Я знаю ее.

– Ты не знаешь ее!
– Я повышаю голос. Плохой знак, говорящий нам обоим, что я теряю контроль.
– Она просто очередной клиент! Вы не должны были даже встречаться! Дайр знает, что ты натворил?

Следует более долгая пауза, чем должна бы.

– Да.

Ложь. Я знаю это еще до того, как слова соскальзывают с его губ. А потом до меня доходит: я должна была заметить это, еще когда увидела его в первый раз.

Тот факт, что они были вместе, хотя страйкеры должны оставаться безликими даже друг для друга. Это делается для безопасности обоих, и страйкера, и его клиента, на тот случай, если Совет заподозрит что-то странное в завершении назначения.

Снова на ум приходит Дайр. Тут что-то есть, что-то, что необходимо сложить в единую картинку..

– Как ты нашел меня?
– Требую я, хотя во мне начинает подниматься беспокойство. Потому что ответ уже крутится на языке.

Еще одна пауза прежде, чем он отвечает.

– Через лог Дайра.

Горечь предательства расползается во рту.

– Он бы не дал тебе его посмотреть.

– Не Дайр. А Гектор дал.

Перед глазами встает обидчивый продавец, я тихо ругаюсь.

Я видел метки у тебя на запястьях тогда, знаешь, - говорит он, - в переулке в Кводе.

– Ты видел их, - медленно говорю я, новая мысль начинает приобретать форму.
– А она? Она знает, что потратила уйму денег, натравливая одного страйкера на другого?

– Она не знает, - в его голосе звучит нотка самодовольства, вызывающая у меня раздражение.
– Я не сказал ей, иначе она бы не разрешила мне вмешаться в это дело.

Меня посещает воспоминание о ее глазах и абсолютной уверенности в их глубине.

– Ты в этом уверен?
– говорю я ему.
– Какова вероятность, что она не заметила мои метки, если ты их видел?
– Я вспоминаю, как они вдвоем стояли через улицу от меня. Как они исчезли вместе в темноте. “Как сильфы в воздухе”, - подумала я тогда. Но теперь я думаю, было что-то еще. Может, они не просто друзья.
– Кем вы приходитесь друг другу?

С моими словами он замирает и замолкает, прислушиваясь к чему-то, о чем он раньше всерьез не задумывался. Дуло пистолета неподвижно прижато к его шее.

– Если она знала, что я не просто Альт, и подвергла тебя опасности, то что это говорит о ней?
– спрашиваю я.
– Может быть, что ты для нее - не то, что она для …

В этот момент он выворачивается назад с криком на губах. Свет отражается от ножа в его руке, который он либо вытащил из кармана, либо он был спрятан все это время в его левой руке. У меня едва ли есть время или возможность раздумывать, прежде чем я отклоняюсь в сторону с его пути.

Теряю равновесие. Ноги запинаются. Пистолет смещается и исчезает под рукавом, прежде чем возвращается на исходную. Слишком много времени потеряно - его нож оказывается в сантиметрах от моего горла, прежде чем я, наконец, делаю выстрел.

Он падает как срубленное дерево. Шатаясь, я делаю шаг назад прежде, чем его тело перестает двигаться.

Теперь мое тяжелое дыхание заполняет пространство, перекрывая звук выстрела, все еще отражающийся от стен. Я сажусь на пол рядом с ним и рассматриваю его внезапно потяжелевшим взглядом.

Его рукава подвернуты вверх, вид его меченых запястий не оставляет сомнений, что он на самом деле был страйкером. Я поднимаю его руку, тру пальцем по его запястью. Опухшее, со все еще заживающими шрамами. Доказательство его желания обойти систему и рискнуть жизнью ради нее.

Я мрачно думаю, любил ли он ее. Должно быть, сильно любил. Раздумываю, любила ли она его. Может быть, не так сильно, как она дала ему понять, раз она использовала его, зная, кто я такая. Или, может быть, она любила его слишком сильно, чтобы держать в стороне. Мои мысли спутались и забрели в такие дебри, в которых я пока не готова блуждать.

Я опираюсь на его тело, чтобы встать, и в тот момент, когда я толкаю его, что-то с легким стуком падает с его шеи на пол.

Цепочка из маленьких металлических пластинок, нанизанных на тонкий черный шнурок.

Я срываю ее и ощущаю на коже легкость пластин. Они все еще теплые. Я снимаю с плеч рюкзак, запихиваю цепочку в один из внутренних карманов и надеваю рюкзак обратно.

Я не вполне понимаю, зачем я его взяла. Может быть, причиной тому удовлетворение от убийства человека, который хотел, чтобы я умерла. А, может быть, смешанное чувство вины, вызванное тем, что убитого любила девушка, столь незначительно отличающаяся от меня. Я только что убила Альта, не являющегося моим, и клиента, перед которым нужно отчитаться, у меня нет. Но перед лицом смерти у меня не осталось выбора.