Пока никто явно не взял на себя руководство; толпа распадалась на группки, в каждой из которых шли ожесточенные споры. Кое-кто растерянно переходил от одной группы к другой. Ханнер понял, что это те, кто, смущенные и напуганные не меньше его самого, пришли сюда, как и он, в надежде на помощь городских магов.

Однако судя по обрывкам разговоров и споров, долетавших до Ханнера, удовлетворительного ответа не знал никто.

Вслушиваясь, Ханнер двигался в глубь квартала, но не слышал ничего, что указывало бы на понимание происходящего.

Впрочем, здесь были почти исключительно волшебники, и Ханнер подумал, не могут ли другие представители магических профессий знать больше. В конце квартала он повернул налево, потом направо и рысью помчался на Ведьмину аллею. Здесь было спокойнее – ведьмовство вообще более тихий вид магии, чем волшебство, и ведьмы, как и те, кто прибегал к их услугам, были народ нешумный. Однако и здесь на улицах и в дверях, обсуждая происходящее, роились люди. И здесь тоже одеты они были во что попало; Ханнер заприметил даже одного в желтой тунике и красном килте городской стражи.

Разглядев наконец знакомое лицо – его-то он и рассчитывал увидеть, – Ханнер окликнул:

– Матушка Перреа!

Пожилая женщина в центре одной из групп обернулась.

– Лорд Ханнер! – Она поманила его, и он, забыв о боли в ногах, подбежал к кучке людей вокруг нее, пыхтя и отдуваясь.

– Правитель прислал вас, милорд, или ваш дядя? – спросила тем временем ведьма.

– Ни тот, ни другой, – помотал головой Ханнер. – Я пришел сам.

– Вы пришли задавать вопросы или отвечать на них?

– Боюсь, что задавать, – сказал Ханнер. – Хотя готов ответить на любые, на какие смогу.

– Тогда позвольте мне сразу ответить на самый очевидный и сказать, что мы не знаем, кто или что в ответе за этот всплеск магического безумства.

Лицо Ханнера вытянулось. Насмотревшись на то, что творилось на улице Волшебников, он говорил себе, что такой ответ наиболее вероятен, но все же продолжал надеяться.

– Но хоть что-нибудь вам известно? Не неудачное ли это заклятие волшебников – вроде как легендарная Башня Пламени?

Перреа махнула рукой.

– Мы не знаем, что это, – проговорила она, – но зато знаем, чем это не является.

– Все лучше, чем ничего, – пробормотал Ханнер.

– Это не магия вообще, – продолжала ведьма. – Понятия не имею, выяснили ли это уже сами волшебники, но уверяю вас – это не они. Ощущение совершенно иное.

Ханнер удивился; он не думал, что что-нибудь, кроме волшебства, может оказать настолько мощное хаотическое воздействие.

– Тогда ведьмовство?

– Больше похоже на него, да. Но это и не ведьмовство. Ни у одной ведьмы недостанет сил сотворить то, что мы видели. Это также и не колдовство, и не дело рук жрецов – некоторые из них обращались к Унниэль и Абиму, их ответ: нет.

– Демонология?.. – Ничего больше предположить Ханнер не мог. Было совершенно невероятно, чтобы виновниками происшедшего оказался кто-нибудь вроде гербалистов.

– Тут у нас уверенности нет, хотя никаких подтверждений пока не найдено. – Перреа указала на человека в черном в нескольких футах от них. – Это Аббен Черный, великолепный демонолог, ему можно верить не меньше, чем любому из них...

– Не слишком надежная рекомендация, а? – перебил ее Ханнер.

Перреа улыбнулась.

– Пожалуй, так. Но он заверил меня, что подобными чарами демонологи не владеют, и говорил вполне искренне. Мой дар позволяет различать, когда человек искренен, а когда – нет, и хотя с демонологами это срабатывает не всегда, ему я верю.

Прежде чем Ханнер успел задать следующий вопрос, его прервали:

– Ты пришел из дворца правителя?

Ханнер почти не обращал внимания на окружающих, но теперь взглянул на спросившую и лицо его вспыхнуло. Гибкая, сильно накрашенная, чуть ниже среднего роста женщина была одета в ярко-алую, расшитую золотом тунику с очень глубоким декольте и бордовую юбку с разрезом почти до бедра. Ее длинные густые волосы были огненно-рыжими – совершенно необычного цвета, хотя Ханнер слышал, что в отдаленных краях вроде Тинталлиона или Мероа такие встречаются. Было совершенно ясно, чем она занимается, и Ханнер не был достаточно искушенным, чтобы скрыть, что он это понял. Он не привык встречать уличных девок в Волшебном квартале – да и вообще нигде, где бывал часто. Обычно они крутились возле ворот, доков или у казарм, куда Ханнер обычно не ходил.

– Не совсем, – поспешно ответил он, пытаясь скрыть замешательство. – Я был на Новом рынке, когда все началось, и побежал сразу сюда.

– Значит, и на Новом рынке то же самое? – спросил мужчина в серой домотканой одежде.

– И на рынке, и в Старом городе, и у Арены – всюду, где я видел.

– Но что делается во дворце, ты не знаешь? – настойчиво переспросила шлюха.

– Не из первых рук, – признал Ханнер.

– Сперва мы думали, это коснулось только района Казарм, – проговорил мужчина в сером. – А теперь оказывается – оно везде.