Итиния снова закрыла глаза.

– Нет! – прошептала она. И добавила громче: – Могу представить.

– Вчера ночью, магистр, как вы, должно быть, слышали, несколько новоиспеченных чародеев не присоединились к ночным безумствам, грабежам и насилию, а попытались помешать разрушителям и предложили свою службу правителю. Однако перетрусивший лорд Азрад отказался пустить их во дворец. Ныне я принял этот отряд под свою команду, где мы все – известно лишь избранным, и я говорю с вами от их имени. Мы не видим причин, по которым должны нести наказание за беспорядки минувшей ночи – мы не участвовали в них, мы делали все возможное, чтобы прекратить их, и передали четверых чародеев-преступников на суд в управу Старого Торгового квартала. Мы не защищаем тех чародеев, что творили беззакония, но сами мы невинны, и все же лорд Азрад дал мне понять совершенно ясно, что намерен требовать смертного приговора не только преступникам, но и нам. Я обращаюсь ныне к вам, магистр, чтобы просить Гильдию магов отказаться от участия в этой вопиющей несправедливости. Я прошу всех вас прийти на помощь таким же, как вы, магам...

– Вы не маги, – гневно перебила Итиния. – Вы не обучены, не проходили ученичества, не принадлежите ни к одной из признанных школ. Вы – люди, зачарованные каким-то неведомым доныне заклятием; это не делает вас магами.

– Хорошо, пусть не маги, но люди, наделенные магической силой, причем не по своей воле и совершенно безвинно.

– Да, конечно, – сказала Итиния. – Я понимаю вас.

Но, к сожалению, она понимала и правителя – если Фаран верно изложил его точку зрения. Итиния сама видела дюжину трупов людей, убитых чародеями; видела мальчика, утыканного чародеем осколками выбитого стекла: жрица пыталась призвать бога Блакроса, чтобы исцелить дитя, а ведьма унимала его боль – но даже если бог отозвался и вернул мальчику телесное здоровье, кто исцелит его дух от памяти об ужасах и страданиях, которые он перенес?..

Итинии не хотелось больше говорить с Фараном: голос его звучал через талисман спокойно и мягко, но ей он стал вдруг ужасно неприятен.

– Мне нужно переговорить с остальными, – сказала она. – Если ты более не живешь во дворце, как нам связаться с тобой? Полагаю, ты предпочтешь обойтись без заклинания Наведенных Грез и не захочешь, чтобы мы узнали о вашем тайном убежище.

– Мне едва ли удастся скрыть от Гильдии место, где я нахожусь, – ответил Фаран, – но, чтобы не обременять тебя, позволь предложить вот что: возьми этот талисман и помести его в безопасное место. Когда захочешь поговорить со мной, коснись его – и тепло твоей руки пробудит его и призовет меня.

– Умно, – признала Итиния. Вообще-то она была невысокого мнения о колдовстве, которое имело странные ограничения и имело свойство подводить в самый неподходящий момент, но этот талисман – если действительно он работает, как сказано, – мог оказаться весьма полезным.

– Разумеется, может случиться, что я откликнусь не сразу, – предупредил голос Фарана.

– Конечно, – согласилась Итиния. А так ли уж хорош талисман, в любое мгновение способный потребовать внимания, подумалось ей. В который уже раз она порадовалась, что из всех видов магии избрала именно волшебство. – Так я свяжусь с вами.

– Благодарю, – ответил голос Фарана.

Итиния взяла талисман, сунула его в поясной кошель и, повернувшись, направилась в дом.

Утром шестого дня летнежара Мави вышла во двор за отцовским домом – вроде бы для того, чтобы выбросить помои в общественную бочку, на самом же деле – чтобы послушать утренние сплетни и похвастать собственными вчерашними приключениями.

Вечером четвертого, укладываясь в постель, она мечтала, что вечерняя прогулка по городу с лордом Ханнером и прощальный поцелуй перед дверью дома станут достойной темой для обсуждения пятого утром. Вместо этого утром все только и говорили, что о ночном безумии, так что Мави не удалось даже помянуть о своих новостях.

Сегодня, однако, ее рассказ о приключениях в обществе Ханнера и его отряда чародеев должен был стать гвоздем программы – что бы там ни понаговорили Тетта, Аниара или Ория. Она летала по воздуху, встречалась с чародеями, провела целый день с лордом Ханнером и лордом Фараном да еще слышала все эти предательские речи, которые вел лорд Фаран...

Мави широко улыбнулась от такой мысли. А Ханнер снова провожал ее домой, и на сей раз они поцеловали друг друга и, кстати, не просто чмокнули один другого в щечку.

Теперь, после Ночи Безумия, когда его дядюшка перестал быть лордом-советником, а сделался просто изгоем-чародеем, лорд Ханнер был не такой уж хорошей добычей, но Мави в общем-то было это безразлично. Он оставался все тем же симпатичным молодым человеком, отзывчивым, искренним, услужливым, и Мави не могла не радоваться его обществу. Он был чуть-чуть слишком мягок и толст, немного не уверен в себе но в целом Мави находила его вполне приятным. Ей нравились его темные глаза, вьющиеся черные волосы, обаятельная улыбка.

Если бы он к тому же занимал приличное положение, а не просто был помощником своего дядюшки, она охотно вышла бы за него замуж.

Мави откинула крышку бочки, выбросила туда мусор и положила крышку на место. Выпрямившись, она огляделась и увидела Орию.

Девушки помахали друг другу, потом Ория освободилась от ноши, и юные дамы устроились поболтать на скамеечке под древним камедным деревом у стены курятника старухи Скиг.

Поначалу, как водится, болтали о всякой чепухе: кто мог забеременеть, у кого сорвалась свадьба, кто, наоборот, обручился, и все такое прочее. Все более интересное приберегалось до общего сбора.