Алена сказала, что была со своим дядей. Но она солгала.

Это был не ее дядя. Это был мой дядя. Мой дядя из прежней столь ненавистной жизни. Она сказала правду лишь о том, что ее настоящий дядя живет в Канаде - просто, чтобы прикрыть свою ложь.

Я, добежав до туалета, подошла к раковине, включила воду, тщательно, с мылом, вымыла руки, а после стала плескать ледяную воду в лицо - этот способ всегда помогал мне успокоиться и хоть как-то привести нервы в порядок. Кое-как утерявшись бумажным полотенцем, я вытащила из кармана раскладушку. Чуть подумав, я вздохнула и стала набирать номер телефона единственного человека из прошлого, с которым общалась. И хоть созванивались мы крайне редко, он быстро ответил на мой звонок - не прошло и пару секунд.

– Настасья?
– удивлённо спросил мужской приятный тенор, и я поняла, что с облегчением вздохнула, уловив в нем нотки не только удивления, но и радости.

– Привет, Юра, - откликнулась я, видя в зеркале, как улыбаюсь.

– Привет, сестренка, - отозвался жизнерадостно Юра.
– Давно я не слышал твой голос. Как жизнь?

– Хорошо. Надеюсь, твоя - тоже, - отозвалась я.

– Еще бы, - хмыкнул он.
– У меня все окей. Чего ты мне звонишь ночью?

– У нас уже не ночь, а день, не забывай о разнице во времени, - наставительно произнесла я, даже и не подумав извиняться за столь поздний звонок. У Юры ночной образ жизни - даже сейчас на заднем плане играет громкая музыка и слышен веселый смех парней и девушек, он засыпает только под самое утро, а потому я смело набрала его номер.

– А, точно. Все время забываю эту огромную разницу во времени! Настасья, что-то случилось? Ты просто так мне не звонишь, - спросил Юра у меня. Он, как и настоящий дядя Алены, жил в Западном полушарии, только не в Канаде, а в США, а еще точнее, в Лос-Анжелесе. Его мать думает, что Юрочка там усердно учиться, а он отлично и со вкусом прожигает жизнь.

– Нет, мне просто нужно кое-что узнать, - сказала я.

– Узнай, - великодушно разрешил Юра.

– Где сейчас Тимофей?
– я решила спросить прямо.

– Ого! Не ожидал, что ты будешь звонить мне посреди ночи - а, сорри, сорри, забыл, что у вас день!
– с вопросом, где наш любимый дядя Тим, - захохотал двоюродный брат. Мне мигом вспомнилась картина из далекого детства, когда на большом совместном праздновании Нового года, в доме человека, называющего себя моим отцом, произошел курьезный случай, в ходе которого мелкий еще Юрка плюнул в тарелку ненавистному дяде Тимофею. Не просто так, а в наказание, ибо дядя выкинул его любимого робота, споткнувшись об него в холле. Правда, никто кроме меня и Юрки об этом до сих пор не знает, в том числе и наш дядюшка, так и не заподозривший неладное в своей тарелке с мясом, запеченным каким-то особым способом.

– Ага, любимый, - скривилась я, вспомнив дядюшку Тима, которого с детства не могла терпеть и боялась. Юрка тоже не пылал к нему особо яркими чувствами. Думаю, история с плевком в тарелку показательна.
– Так где он?

– А я ему не нянька, чтобы знать, где он, - опять захохотал парень и вдруг завопил, как ужаленный, на ладном английском.
– Синди, Синди, не смей меня щекотать! Ненавижу щекотку!
– после он заржал, как сумасшедший, явно от кого-то отбиваясь. На заднем плане появился женский смешливый голос, который без остановки повторял: "Иди ко мне, иди ко мне, ну иди же ко мне!".

Я вздохнула, понимая, что после этого звонка буду разорена.

– Ты меня слышишь?
– строго спросила я брата, продолжавшего ржать, и судя по тому, что его смех становился все менее и менее тихим, неведомая мне Синди оставила его в покое. Юра с детства боялся щекотки, как дурачок.

– Слышу. Блин, я чуть не умер, блин!

– Перезвони мне прямо сейчас, - велела я Юрию и отключилась. Он послушался, и через несколько минут я вновь разговаривала с кузеном, который, кажется, прятался от назойливой Синди и еще какой-то девицы в ванной или в туалете.

– Ну, что ты хотела?
– спросил меня он, - говори быстрее, они мне щас дверь выломают, озабоченные!

– Это ты там озабоченный. Опять дома тусовку устроил?
– спросила я.

– Ага. Люблю веселье! Если у меня есть возможность пожить в Лос-Анджелесе и есть бабло, почему я дожжен быть грустным или угнетенным. Так что ты там хочешь узнать о Тимофеиче?
– никогда особо уважительно не относился к дяде Юрка.

– Он в Америке?

– Не-а, она в Раше, уже несколько месяцев, в нашем родном замечательном городе, ведет кое-какие дела, - был в курсе семейных дел парень. Я же о них ничего не знала уже несколько лет.
– А что?

– С мегерой разошелся?
– задала я следующий вопрос, не отвечая брату.

– Боже, ты что, сошла с ума, Анастейша? Когда тебя это интересовало?
– воскликнул удивленно Юра. Любит он коверкать мое имя.

– Ну, отвечай!
– потребовала я.

– Нет, не развелся он с тетушкой Ирэн. Только, - тут он хмыкнул, - ты же знаешь, что ему постоянно нужны девочки. Свежая кровь.
– Тут я не выдержала и хмыкнула, однако вспомнив Алену, я моментально прикусила себе язык.