Басан пожалел ее, а в старом русском языке слово «жалеть» означало также «беречь» и «любить». Он сравнил ее жизнь со своей и нашел много общего. Оба они одиноки, никому не нужны во всем этом огромном враждебном мире. А одиночество в таком возрасте – вещь аномальная. Одним словом, Басан решил, что они – родственные души. Да и внешностью Маша была совсем недурна.

Так эта нетипичная пара появилась в наркоманском «сообществе». Один из «бондарей», пребывая в благодушном настроении, проговорил:

«Вы нам тут случайно болдырчат (полукровок) не наплодите?».

Остальные встретили этот альянс совершенно безразлично, у них существовала лишь одна пламенная страсть.

Теперь Басану было о ком заботиться. Приобретая утренний «дозняк», он и Машину долю имел в виду. А один раз он совершил поступок, совершенно непостижимый для любого наркомана. Единственную дозу он пожертвовал подруге, хотя сам уже ощущал «кумар» - наркотическое голодание. Ничего, пока как-нибудь перекантуюсь, а там посмотрим, может что-то обломится.

Теперь их часто видели вместе: и в притонах, и в некоторых других местах. Бывали моменты, когда под легким кайфом они ехали на «пьяную улицу», заказывали пиво, танцевали. Парни к Басану почти не приставали; некоторые помнили его еще по микрорайоновским делам, а потом, он еще не разучился постоять за себя. Он постоянно носил в заднем кармане своих джинсов складной нож с узким клинком и остро заточенным лезвием на случай встречи с превосходящим по численности противником. А с двумя – тремя он мог разобраться с помощью кулаков и ног; школу уличных драк он прошел превосходную. Басан отговорил Машу от ночных гостиничных «дежурств», с чем она легко согласилась, но нажил себе смертельного врага в лице Машиной соседки-партнерши.

Интимные отношения между ними поначалу не совсем клеились; Басан изрядно разрушил свой организм регулярным потреблением наркотиков. Но Маша была хорошо обучена, и ее друг часто довольствовался суррогатным сексом. В редкие минуты просветлений они даже строили подобие каких-то планов на совместное будущее. Но реализоваться эти планы могли только при одном известном условии, а они оба по уши сидели в наркотическом дерьме и пока всерьез не помышляли из него выбираться.

Нельзя сказать, что Басан вообще не думал, как избавиться от приема наркотиков, но окружающие примеры из жизни не давали повода даже для бледно-розового оптимизма. Чтобы попасть в хорошую клинику или реабилитационный центр, нужна была куча денег, да и положительного результата никто не гарантировал. «Завязавших» были считанные единицы. Люди, ездившие к знаменитому доктору Назаралиеву в Бишкек, в большинстве своем через некоторое время снова начинали «ширяться», один «нарезал ласты» (умер), другого парализовало, и бедные родичи до конца дней несчастного оказались прикованными к его больничной койке. Так что, думки думками, а вся эта дурманная канитель продолжалась, и не было в ней никакого просвета…

Сделав укол «винта», Басан пришел в движение. Появилось знакомое состояние бодрости духа и обострение всех чувств. Время близилось к вечеру. С того периода, когда Басан впервые приобщился к наркотикам, он заметно «поднялся» по иерархической лестнице, став наркодилером средней руки. У него появились деньги – процент от перепродажи наркотиков. Он стал хорошо одеваться, практически содержал Машу, и у него всегда имелась возможность своевременно «ширнуться». Вот и сейчас, он знал, что у него в запасе имелся «солутан», поэтому беспокойство о ближайших нескольких днях его не одолевало.

В данный момент с Машей у Басана был временный разрыв. Подруга провинилась: поддавшись уговорам настырной соседки, две ночи подряд «прохороводила» в гостинице. Переполненный яростью Басан, кричал на нее:

«У тебя, Машка, что, шмонька чешется? Тебе не хватает на шмотки, жратву и наркоту? Твоя бабка за последние полгода разъела рожу, натощак не обсе…шь!»

В гневе Басана был элемент наигрыша. Он понимал, что простит Машу в любом случае, так как не считал ее проступок большим грехом. Но примерно наказать ее следовало, чтобы прочувствовала, сучка еб…вая, свою вину, осознала. Он установил срок отлучения в две недели.

А на сегодня у него были запланированы деловые встречи с нужными людьми, и эти встречи сулили хороший приработок.

Но что-то не заладилось в этот день в его радужном состоянии. Примерно через полчаса после иньекции Басан почувствовал, как мощные, ровные сердечные толчки неожиданно превратились в аритмичное, с перебоями, сердцебиение. Что-то новое и очень неприятное! Появилась дрожь в руках и ногах. Возникла сильная головная боль, от которой даже в глазах потемнело. Такого с ним не было даже во время «ломок».

Неужели «передоз»? Действительно, в последнее время он потерял бдительность и почти перестал контролировать дозу вводимого «винта». А для «ширового» это вопрос жизни и смерти! Басану стало страшно. Надо что-то делать. Дрожащими руками он вытащил из футляра мобильник, но трепещущие пальцы не попадали в кнопки набора, а глаза не различали букв и цифр. Рубашка на нем промокла от обильного пота, а на лице и руках появилась красноватая сыпь. Сердце колотилось с такой интенсивностью, что, казалось, готово было оторваться.