– Тебе надо будет посмотреть Париж, – сказал Гюнтер, догадавшись, чем занята сейчас ее душа. – Я уверен, этот город произведет на тебя впечатление.

«Конечно, мне надо поехать в Париж, – мысленно согласилась с ним Лиза. – Не может быть, чтобы мне не довелось его увидеть…»

Жизнь Лизы не была бы ничем омрачена, если бы не ее отношения с Паулем Кестнером.

Она и сама не понимала, в чем дело, но если была в ее жизни тревога, то связана она была именно с Паулем, со спокойным и добродушным Паулем, похожим на верблюда.

Лиза видела, что он влюблен в нее – и впервые осознание того, что она вызывает у мужчины это чувство, совершенно не радовало ее.

Пауль звонил ей часто, и голос его всегда звучал радостно.

– Лиза, ты сказала, что любишь Моцарта? – спросил он однажды. – Может быть, мы послушаем Сороковую симфонию? – И он напел в трубку первые такты.

Это неожиданно тронуло Лизу. Как мальчик, честное слово! Даже не верится, что ему уже тридцать пять, что он перспективный менеджер и даже, кажется, был женат.

– Когда мы встретимся, Пауль? – спросила Лиза, и ей показалось, что он просиял там, на невидимой стороне разговора.

Моцарта они слушали в филармонии над Рейном. Лизе очень понравилось, что во время антракта можно было выйти на просторную террасу и полюбоваться вечерними огнями над рекой. Зал был полон студентов, каких-то солидных людей, дам в вечерних платьях и девчонок в джинсах. Лиза давно уже поняла, что музыку здесь любят все. Например, сосед Нойбергов, герр Блашке – тот самый, что в первый день Лизиного приезда в Кельн пылесосил лужайку перед домом, – тридцать лет проработал таксистом и все тридцать лет брал уроки игры на рояле – просто так, без какой-либо практической цели.

«Вот и говори после этого о немецком прагматизме», – думала она.

Пауль слушал музыку самозабвенно. Кажется, он даже Лизы не замечал в эти минуты. Впрочем, это было единственное время, когда он не замечал ее, и, по правде говоря, Лиза отдыхала в эти моменты.

Но как только закончилось первое отделение концерта, Пауль снова стал предупредителен и снова не замечал никого и ничего, кроме Лизы. Они выпили шампанского, прогулялись на террасу – в общем, это был обычный концерт и обычный вечер.

Однако Лиза замечала, что Паулю вечер не кажется таким уж обычным. Глаза его блестели, он радостно улыбался и был так воодушевлен, словно Моцарт сам исполнял сегодня свою симфонию.

– А сейчас мы можем пойти в настоящую немецкую кнайпе, – предложил Пауль, когда закончился концерт. – Если ты хочешь, конечно.

В кнайпе Лизе идти не хотелось. Она уже бывала в этих шумных пивнушках с Розали, но постеснялась сказать Паулю, что ей не очень нравится там. Поэтому они пошли в кнайпе недалеко от филармонии, где все было так, как она и предполагала – дым, шум, бесконечные пивные бокалы на столах. Лизе всегда становилось скучно, если что-нибудь происходило так, как было известно заранее. Она сказала об этом Паулю. К ее удивлению, он очень заинтересовался этим ее замечанием.

– Как, как ты сказала? – спросил он. – Ты любишь в жизни непредсказуемость?

– Ну, я не сказала так обобщенно, – возразила Лиза. – Просто я знаю, что именно бывает в кнайпе, и знаю, что мне это не очень интересно. Мне гораздо больше нравится бродить по городу и случайно находить какие-нибудь необычные кафе.

– В следующий раз мы так и сделаем! – воодушевился Пауль. – Правда, – тут же погрустнел он, – ведь я родился в Кельне и хорошо знаю здешние кафе. Вряд ли я обнаружу что-нибудь новое…

Лиза снова не смогла сдержать улыбку.

– Ничего, – сказала она. – Может быть, тебе будет интересно потому, что я ничего не буду знать заранее.

– Ну конечно! – просиял он. – Когда можно тебе позвонить, Лиза?

Но уже на следующий день Паулю пришла в голову более интересная идея, чем блуждания по городу в поисках неизвестного кафе.

– Скажи, Лиза, – спросил он, позвонив вечером, – ты свободна в… Скажем, в субботу?

– После обеда – да, – ответила Лиза. – До обеда я занята с Александром, ты же знаешь.

Она терялась, когда Пауль звонил ей. Лизе давно уже было понятно, как он относится к ней, и не менее понятно было, что она не в силах относиться к нему иначе, чем к хорошему знакомому. Тогда – зачем эти встречи, не обман ли это?

«Но, с другой стороны, – думала Лиза, – ведь он ни разу не признавался мне в любви, не попытался даже взять меня за руку, поцеловать…»

Иногда ей начинало казаться, что она для Пауля – просто идеальная спутница по прослушиванию классики. Точнее, она надеялась на это.