— Нет, Яков. Лучше обойтись успокаивающими средствами или чем-нибудь в этом роде. Я же приехал в Берлин не оперироваться. Я теряю драгоценное время, а ты — операция. И не уговаривай. Ничего не получится.

Прошло несколько дней, тоскливых, монотонных. В одном из знаменитых берлинских ресторанов обедали трое: Камо, Житомирский и их знакомый, бакинец, большевик Гавриил Сегаль.

…«Эльзассерштрассе, 44. Австрийский подданный» агент страхового общества Дмитрий Мирский.

Шеф берлинской полиции фон Ягов жестом попросил задержаться секретаршу, вошедшую к нему с машинописными экземплярами инструкций.

— Слушаю вас.

— Я очень занят, принимать сегодня не буду. Впустите только комиссара по уголовным делам фон Арнима.

«Почему русские заинтересованы в его скорейшем аресте? Почему так всполошились? Любопытно. Кто бы он ни был, все равно нежелательный элемент. Русский террорист в Берлине. Не хватит нам социал-демократов, а тут еще — террористы и анархисты. Надо его немедленно арестовать».

Фон Ягов пробежал написанный Гартингом адрес. «Выпишу Арниму ордер на арест. К черту, раз анархист, передадим России и благодарность получим. Но, может, все же согласовать с министром внутренних дел? В случае скандала пусть и он расхлебывает».

Фон Ягов набрал номер телефона.

— Господин министр, честь имею доложить о весьма важном, я бы сказал, государственном деле. Нет, нет, по телефону не могу. Сию минуту примчусь к вам.

В приемной, на ходу накинув кожаную куртку, он вопросительно посмотрел на секретаршу.

— Меня не спрашивали?

— Звонил господин фон Арним. Я сказала, что вы хотите его повидать.

— Если появится, пусть подождет, я скоро буду.

…Министр внутренних дел прусского государства Фридрих фон Мольтке встретил ввалившегося к нему полицай-президента без особого восторга.

— Дело это с душком, — сказал он и зашагал по кабинету.

Сидевший в кресле фон Ягов не сводил с него глаз. «Взвешивает в уме, негодяй, — думал шеф полиции, — выгодно ли ему, повредит ли его авторитету?»

— Ваши сведения достоверны?

— Русские работают безукоризненно. Учтите, что письмо я получил от самого Гартинга. Он не доверяет нашей почтовой службе.

— Но насколько это приемлемо, не знаю. Кроме того, чтобы исполнить просьбу русских, надо будет доказать, что этот человек уголовник.

— Анархисты у нас под носом, а о них нам сообщают русские, — вставил шеф полиции.

— Может, вы ставите это мне в вину? — сухо спросил министр.

— Нет, я обвиняю самого себя.

— Вот сами и разбирайтесь, — закончил разговор министр. — Разрешаю, действуйте.

— Благодарю.

Возвращаясь из министерства, полицай-президент фон Ягов ничего вокруг не замечал. Лишь в приемной его кабинета ему сразу бросились в глаза неприятные морщины на широком лбу фон Арнима. «Хитроумный лоб», — подумал он, крепко пожимая протянутую ему руку.

— Входите.

— Здравствуйте.

— Давно пришли? — фон Ягов торопливо, не оборачиваясь, направился к письменному столу.

— Нет, только что, — следуя за ним, ответил комиссар по уголовным делам.

— Я был у министра по этому вот вопросу. Он разрешил. — И протянул фон Арниму адрес.

Комиссар прочитал и вопросительно посмотрел на фон Ягова.

— Что-нибудь неясно?

— Нет. Но кто он? — И комиссар потер щеку, что означало: а какое, собственно, будет задание?

— Арестовать! И никаких церемоний. Сразу же обыскать. Как положено. По всем правилам.

— Есть арестовать!

— Будьте осторожны, он, возможно, вооружен и окажет сопротивление.

— Агент страхового общества Дмитрий Мирский?

— Да, — отворив дверь, Камо от неожиданности не знал что и делать.

Полицейские ворвались, словно разбухший после дождя речной поток.

— Что такое? По какому праву? Я австрийский подданный, никакого отношения к немецкой полиции не имею и не хочу иметь.

Сопровождавший двух полицейских высокий худощавый мужчина в штатском обернулся к одному из них: