Митрофановское жилье они выбрали штаб-квартирой не случайно. Первый этаж оказался стратегически очень выгодным: двор весь просматривается, а в случае чего можно и из окна выпрыгнуть.

Каринка спала.

– Вот это явление! – присвистнул Лавренко, как только переступил порог квартиры. – У нас такие события, а она дрыхнет!

Митрофанов ничего не сказал. Он и сам не заметил, как Сидорова вырубилась. Сидела-сидела на диване, всхлипывала, а потом взяла и пристроила голову на широкий подлокотник софы. Митрофанову осталось только ноги ее поднять да пледом накрыть. На такое перемещение Каринка даже не шевельнулась. Приятели потоптались над спящей одноклассницей и решили перебазироваться на кухню. Спящая Каринка была гораздо лучше кричащей или плачущей.

Выслушав рассуждения приятелей, Митрофанов недовольно поморщился.

– Нет у них команды, – повторил он. – Это делает один человек.

– Ничего себе монстр! – изумился Лавренко. – Если делает все один, тогда он многорукий и умеет себя клонировать. А после выполнения задания клонов своих он жестоко убивает.

– Никакого клонирования, – возразил Митрофанов. – Он все делает один. Ему даже торопиться не приходится. События идут друг за другом. Сначала Каринка, потом Крюкова, следом Жека с Пугачевым. Теперь дошла очередь до «бэшек». Он не только все успевает сделать, но и как следует подготовиться.

– А действительно, – задумчиво согласился Стриженов. – С нами он разделывался по одному. Сидорова в одном месте, Крюкова – в другом. А «бэшки» сами виноваты. Нечего было всех вместе сажать. Вот он их одним ударом и прихлопнул.

– Выходит, лучше начать от него бегать? – озадаченно спросил Макс. – Разбежимся во все стороны. За всеми он не угонится.

Митрофанов в ответ хмыкнул, намекая на то, что с его комплекцией только бегать.

– Бегать мы не будем, – заявил Жека. – Знаю я тебя, убежишь – потом до конца учебного года не вернешься. Сейчас попробуем его вычислить. Есть один верный способ. Так Каменская в кино всегда делала: как картинку нарисует, сразу же преступник находился.

Он взял лист бумаги и ручкой поделил его на три части.

– Что мы имеем? – Стриженов выжидательно посмотрел на приятелей. – У нас в классе четыре отличника. – На листе появились знакомые фамилии. – И у «бэшек» четыре. – Еще фамилии. – Но их можно не считать, потому что из больницы так просто не выпишут. Наверняка продержат до понедельника. – Резким движением Стриженов перечеркнул всю среднюю колонку. – У «вэшек» – один.

– Пугачева тоже можно не считать, – вспомнил Митрофанов. – У него уже что-то с ногой.

Жека заштриховал последнюю фамилию и уставился на листок.

– Так, что у нас остается? – Стриженов почесал ручкой нос. – Пострадали отличники у всех, и только у нас все в состоянии прийти на контрольную.

– Ну что ж, – довольно потер руки Макс. – Мы победим! Эх, прокатимся с ветерком…

– Еще неизвестно, в какую сторону мы прокатимся, – оборвал фантазии одноклассника Стриженов. – И теплый ли там будет ветер. Непонятно, почему только по отличникам лупят. Почему хорошистов не задевают? Они ведь тоже могут на общую успеваемость повлиять.

– Если начнут всех мочить, у нас получится не школа, а братская могила, – произнес Митрофанов, поднимаясь. – А потом, шкаф ведь на меня, а не на отличника упал.

От волнения у него разыгрался аппетит, поэтому он пошел на кухню ставить пельмени.

Жека смял листок. Метод Каменской тут не действовал.

– Не понимаю, чего он добивается? – Тяжелая от мыслей голова Стриженова сама опустилась на согнутые руки. – Можно было поступить гораздо тише и спокойней. Каким-нибудь образом узнать варианты контрольной и подготовить весь класс.

– Ага, а потом у всех учителей инфаркты: класс слабый, а у каждого пятерка, – довольно закивал Макс и жизнерадостно заржал.

Вернувшийся Митрофанов и Стриженов недовольно посмотрели на него. Под их взглядами Лавренко смутился и перестал смеяться.

– Почему слабый? – удивился Жека. – Это ты на кого намекаешь? На «вэшек»?

– Любой класс без отличников слабый, – произнес Макс, и лицо его при этом стало необычайно серьезным.

– Ладно, – Жека хлопнул ладонью по столу, – сделаем так. Ты, Митрофанов, сиди дома, смотри в окно. Мы будем сторожить кирпичи на козырьке. Он за ними вполне может прийти. И вот тут-то мы его схватим.

План был на удивление прост. И так же просто он провалился.

Как и было решено, Митрофанов остался наблюдать за подъездом, благо из его окна двор замечательно просматривался. Ребята поднялись на пролет между первым и вторым этажами. Как только кто-нибудь поднимался или спускался по лестнице, они либо спускались, либо поднимались на один этаж и прятались в закутке перед квартирами. Когда все звуки стихали, друзья возвращались. Если бы за кирпичами вернулись, то злодея либо заметил Митрофанов, либо перехватили притаившиеся на лестнице приятели. В любом случае далеко бы он не ушел.