руки. Но фрейлейн Хегеле укусила его за палец.

Он отступил, сказав:

Другая рада была бы занимать такое положение.

Как бы не так! — отвечала фрейлейн Хегеле, — положение, которое вам нужно, и впрямь прекрасное положение. Вон лежит бланк, господин Вертеле, — надув губки, добавила эта девица.

Хорошо, — сказал он, — очень хорошо таким образом использовать беду мужчины.

Затем оба парня в подвале услышали, как он со скрипом что-то пишет. Стукнула ручка, брошенная на стол. Зашуршала бумага, и голос господина Вертеле произнес:

Ну, сейчас тебе придется расплачиваться.

Фрейлейн Хегеле ровно ничего не сказала. Ганс стал колошматить Лео в бок, и тот увидел, как она открыла дверь и с наружной стороны кнопкой прикрепила табличку: Скоро вернусь.Эти таблички продавались готовые. Затем она заперла дверь изнутри и прошла в угол за дверью. Наблюдателям стали видны только ноги обоих. Да еще они слышали шуршание одежды. Господин Бертеле молчал как рыба, и фрейлейн Хегеле тоже. Только раз она прошептала:

Осторожней, слышишь.

Давясь от сдерживаемого смеха, Ганс ткнул Лео в бок так, что тот поскользнулся и полетел со стремянки высотой в два метра шестьдесят. Падая, он увлек за собой баллон с разжиженной серной кислотой, нужной для зарядки аккумуляторов. Десятилитровая бутыль глухо шлепнулась на пол, но еще раньше шлепнулся Лео. Словно разгневанный лимонад вспенилась лужа, в которой он лежал. Он почти не ушибся, но кислота залила всю его одежду. Младший монтер мгновенно проснулся. Схватил кадушку, полную застоялой воды, в которой они охлаждали запаянный кабель, и вылил на поверженного Лео. Ганс тоже живо очухался, покинул свой наблюдательный пост, предварительно закрыв дырку, и поставил лестницу в угол. Он поднял Лео, очень осторожно, чтобы не дотронуться до кислоты, и сказал:

Олух ты, эта штука все проест, до рубашки.

Они вывели Лео в подвальную прихожую. Велели ему раздеться донага и еще окатили его из двух кадушек.

По счастью, только несколько капель кислоты попали Лео на локоть. Но штаны погибли. Они шипели, те самые, с заплатанным задом. Слава богу, они исчезли с лица земли.

Эх вы, идиоты! — сказал младший монтер. — Как это вас, дураков, угораздило?

Он достал из-под верстака некогда белый халат, который позабыл здесь давно уволенный монтер с более высокими запросами, и вручил его Лео. Лео надел халат. Тут пришел хозяин. Когда он увидел, что произошло, вид у него сделался отнюдь не любезный. Но он только коротко сказал:

Вычтем из жалованья.

И ушел. Четыре недели подряд Лео получал только две с половиной марки.

Придя домой в темно-белом халате, под которым у него были только рабочие штаны Ганса, надетые на голое тело, он встретил на лестнице Биви. Биви уже собрался к фонарю. В свое время Лео ничего не сказал ему о фрау Кампф и ее молодом человеке. Да и вообще никому не сказал. Но теперь он немедленно выложил ему все о своем хозяине и секретарше. Биви хохотал и хлопал себя по ляжкам, но, когда рассказ уже стал захватывающим, пожелал знать все.

Значит, ты увидел ее? — настойчиво спрашивал он.

И Лео изобразил для него фрейлейн Хегеле.

Неслыханно! — сказал потрясенный Биви.

Несколько дней спустя Лео свел знакомство с его величеством Алкоголем. Впервые напился. То есть после конфирмации он, собственно, тоже был под хмельком. И даже очень. Господин Леер был крестным отцом, и хозяин «Старых времен», у которого они ели конфирмационные сосиски (Лео съел семь штук), пожертвовал мальчику полштофа молодого вина, а когда Лео развеселился, еще и полкружки мартовского пива. Все это вместе, вернее, то, для чего уже не нашлось места на конфирмационном костюме, Лео возвратил тощему трактирщику у самой двери. Он как сейчас помнил, что тогда словно бы уже умер. Но господин Леер сказал:

— Не беда, это обязательно при конфирмации.

Благодарю покорно!

Фирма Вертеле получила заказ — заменить в подвале старой королевской резиденции давно разъеденную сыростью проводку. Накануне хозяин все осмотрел вместе с господином Шалерером и все с ним обсудил.

В восемь утра Лео выкатил ручную тележку, погрузил на нее медные трубки Бергмена, четыре мотка изоляционной ленты, полмешка гипса, три сумки с инструментами, а также две стремянки и отправился в резиденцию. Ганс с экскурсионным велосипедом и младший монтер, необыкновенно ловко вдыхавший лесной озон из внутреннего кармана своей куртки — он туда засунул ингалятор, — уже дожидались его у мрачного портала возле полинялых львов.

Они разгрузили тележку, и старик смотритель пошел с ними в некогда королевский погреб, где пахло сыростью и историей. Все трое сначала сорвали износившуюся проводку. Затем Лео должен был длинным долотом пробить отверстие в стене. А стена была толщиной по меньшей мере с метр.

К обеду он с этим покончил и съел десятипфенниговый томатный сырок, последнее время очень ему полюбившийся. Младший монтер ингалировался, а Ганс жадно выковыривал алюминиевой ложкой жирный картофельный салат из банки. При этом он рассказывал, что его любви к Эмме мешает соперник. Продавец носков, последнее время работающий рядом с кондитерским магазином его невесты, владелец мотоцикла с баком вместимостью сто кубических сантиметров. Съев свой салат, Ганс поведал Лео, какую штуку он собирается устроить этому типу. Да, Ганс был малый не промах, что и говорить! Лео уже сейчас жалел ничего не подозревающего соперника. Ганс еще изо всей силы стукнул своего нокаутированного невидимого врага по купеческому носу и сказал: