«Это было только вчера?»— подумала я, глядя на мои обожженные пальцы.

Слеза наполнилась до краев и упала, стекая по щеке, я сжала руку в кулак. Я не любила Пирса, но по-прежнему было больно, все еще больно. И Кери. Она была такой счастливой, такой живой. У нее, наконец, появилась семья, о которой она думала, что ее никогда не будет. Теперь она ушла? Она умерла?

Мое горе стало переходить в гнев. Я могла действовать, когда была зла.

— Эласбет не рассказывала мне все это, — сказала я, и Трент посмотрел, моргая, как будто он переставлял свои мысли.

— Эласбет не знает, — сказал Трент, его грудь поднялась с внезапным вдохом.

— Квен? — спросила я, мой голос поднялся до писка. — Квен не знает? Эласбет сказала, что он в подвале, пытается открыть дверь хранилища. Если ему это удастся, он будет убит за секунду, беспомощный без своей магии.

Трент снова что-то записал в журнал, его цифры были осторожными и точными.

— Квен забрал тело Кери из моего кабинета, — сказал он бесстрастно. — Ку’Сокс оставил ее там для меня.

Я думала, что упаду. Трент был спокойным, но я видела гнев в его глазах. Люси все еще жива.

— Люси? Бис? — спросила я, и его пишущая рука дрогнула.

— Живы, — сказал он, и мое учащенное дыхание было тяжелым. — Пока живы. Ты должна уйти прежде, чем он обнаружит тебя. Наш план все еще может сработать. Тебе придется многое сделать в одиночку.

Моя злость забурлила, и я ударила машины, заставляя их вздрогнуть.

— Наш план? — закричала я, и он посмотрел вверх, его лицо было ужасно пустым. — Как ты можешь сидеть там и писать! Они мертвы!

Трент посмотрел на журнал, его искалеченная рука сильно выделялась на линованной бумаге.

— У него в книге есть мое зеркальное отображение. Если я не продолжу писать, он будет знать, что что-то отвлекло меня, и он придет посмотреть, что именно. Ты должна уйти. — Оцепенело, он написал время и инициалы. Ручка громко скребла по бумаге, и он повернулся, чтобы взглянуть прямо на меня.

Оцепеневший. Он был оцепеневшим, но клокочущий гнев подпитывал его беспомощность снизу. Во рту пересохло, когда я поняла, что он был на грани. Он мог делать все, что угодно. Он поклялся спасти свою дочь и Кери, а теперь Кери была мертва.

— Трент, мне жаль, — прошептала я, и его глаз задергался. — Это несправедливо.

— Справедливо? — сказал он, показывая свой гнев. — Когда справедливость была где-то в моей жизни?

Я попятилась, когда он боролся за то, чтобы сделать один осторожный, аккуратный вдох за другим.

— Когда судьба выравнивает поля, — сказал он категорически, — богатый человек оказывается на грани выживания, в то время как человек страдающий невезением и вся его жизнь, по иронии судьбы являются достаточно сильными, чтобы процветать. Я и тот и другой, Рейчел. Я — и тот и другой. — Он опустил голову, его тонкие волосы упали на глаза. — Я хотел верить, что любовь может пережить то, что дает судьба, что любовь может оставаться, даже когда все отнято у тебя. Но теперь… Богиня, несомненно, оставила меня.

— Я не думала, что ты верил в нее, — прошептала я.

Его глаза были пустыми, когда встретились с моими.

— Случай не может построить такую яму, в которой нахожусь я. Только Бог.

Трент качнулся вперед, и я испуганно подскочила.

— Нет никаких причин, почему ты не можешь реализовывать наш план, — вдруг сказал он, и голос показал его отчаянную решимость. — Я не могу тебе помочь, даже после того, как ты найдешь что-то, что связывает многократные силы. Я должен остаться здесь и продолжать оберегать Люси. — Он взял меня за плечи и встряхнул. — Я не оставлю ее. Я собираюсь сделать все, что он мне не скажет. Ты должна найти то, что тебе нужно, получить это и заставить работать. Поняла?

Его решимость испугала меня, и я кивнула.

— Да.

Он отпустил меня, и я снова вздохнула.

— Квен мог бы, — сказал он. — Он защитит тебя, когда ты переместишь дисбаланс, показывая демонам, что сделал Ку’Сокс, и если они ничего не предпримут, я буду здесь, чтобы убить его.

Я быстро заморгала.

— Убить его? — я запнулась, мои мысли перешли к Пирсу. — Трент, ты не воин, а поэт. Если Кери и Пирс не смогли сделать это, то, что заставляет тебя думать, что ты сможешь!

Трент повернулся, яростно глядя на меня.

— Не смей… — крикнул он, тыча в меня пальцем, он понизил голос, его глаза все еще были ядовитыми. — Не смей говорить мне, что я могу делать, а что нет, — прошептал он. Аромат испорченного вина и сломанного папоротника стал сильным.

Расстроенная, я напрягла все свое мужество.

— Никто не будет! Я знаю, что ты расстроен. Я расстроена. Но ты не можешь убить Ку’Сокса!

Он подошел к стене детской и встал, глядя на дело рук своих.