Я вернулся к Асию.

– Много ли у тебя денег?
– спросил я старика.

– Чуть поболее макатима мелочью. Не много, но до побережья нам хватит.

– Одолжи мне макатим. Поиграть хочу...

– Стоит ли оно того? Проиграешь - жалеть будешь. Да и выиграешь... Не идут впрок такие деньги. Но здесь чаще проигрывают.

– Догадываюсь,- отмахнулся я.- Теория вероятности в такой игре работает на крупье. Но всё же хочу попробовать.

О теории вероятности старик ничего не знал, слово "крупье" тоже слышал впервые, но, повздыхав и попеняв на мою неразумность, макатим мне выделил. Я вновь подошёл к игровому столу.

– Фто, молодой феловек, рефылись, наконец, сыграть?
– прищурился на меня раздатчик.

– Да. Ставлю макатим!
– вывалил я на стол горсть цилиндриков.

Моя фраза привлекла внимание окружающих: макатим в этом заведении считался очень крупной ставкой. И игра началась.

Играли мы довольно долго: чтобы не быть заподозренным, я не мог выигрывать постоянно. Приходилось время от времени и проигрывать, иногда и по-крупному. Но всё равно, медленно, но неуклонно раздатчик проигрывал. Вокруг стола собрались уже почти все присутствующие и, разделившись на два лагеря (одни - за меня, другие - за крупье), дружно орали при очередном вскрытии карт. Крупье то бледнел, то аж зеленел, а потом начал передёргивать и выкладывать по равному количеству очков: самая меньшая вероятность, труднее всего угадать. Я это видел, но не спешил ловить его за руку: всё равно я видел любой расклад. В конце концов, он объявил, что полностью проигрался, зло сунул в карман колоду и ушёл, громко хлопнув дверью. Я пересчитал деньги: мой выигрыш составил без малого десять катимов. Угостив пивом своих наиболее рьяных болельщиков, я поднялся наверх, в общую спальню, где, не дождавшись меня, уже спал Асий. Здесь, как и в любом помещении, где ночует слишком много народа, было душно, стоял спёртый неприятный запах. Кто-то громко храпел, кто-то бормотал во сне.

"Может, стоит заказать отдельный номер? Деньги теперь есть",- подумал я. Но будить очень утомившегося за день старика не хотелось. Да и сам я устал, а потому поленился сходить поискать хозяина гостиного двора, прилёг рядом с Асием и тут же уснул - словно в омут провалился.

Проснулся я среди ночи от того, что чьи-то руки осторожно меня обыскивали.

– Кто это?
– со сна глупо спросил я.

– А, фтоб тебя!
– раздалось в темноте злобное бормотание, после чего я получил такой удар в лицо, что сознание меня покинуло.

Утром Асий лечил меня от нестерпимой головной боли настойкой трав, купленных на последние деньги у местного ведуна. Из тех же трав он приготовил и примочку для моего заплывшего глаза. Старик ничего не говорил, но молчание это воспринималось мною хуже иных укоров. А, кроме него, сочувствия ждать не от кого: даже все мои вчерашние фанаты, узнав, что произошло, стали дико ржать и указывать на меня мизинцем - один из самых неприличных жестов в этом мире.

– Но я же знаю, кто это сделал!
– кипятился я.- Это же грабёж! Он должен ответить по закону!

– Здесь не город, здесь один закон - закон сильного,- грустно ответил Асий, вновь смачивая тряпицу в травяном взваре.- Ты готов вызвать его на кулачный бой?

Мне? Драться?! В моём-то нынешнем воплощении? Да на меня дунуть - на ногах не удержусь. Осталось лишь заткнуться. Как только мне стало чуть лучше, мы снова двинулись в путь. Без единого шестака в кармане.

Дрогоут Реути,

сатината 8855 года

За день, такой же знойный, с безжалостно палящим солнцем, мы прошли ещё мимо двух дрогоутов, колосящиеся поля вокруг которых несколько скрашивали уже поднадоевший своим однообразием пейзаж Божьей Столешницы. Когда светило приблизилось к горизонту, вдалеке показался третий, и мы поспешили к нему, выбиваясь из последних сил, потому что за весь день у нас не побывало во рту и малой крошки съестного. Дрогоут оказался небольшим, без гостиного двора, так что о приюте на ночь здесь следовало просить хозяев.

– Скажи, уважаемый,- обратился Асий к одному из деловито снующих по большому двору крестьян,- как называется этот замечательный дрогоут, и кто здесь старший, у кого я могу попросить о ночлеге?

– Дрогоут Реути,- буркнул тот не слишком приветливо.- А хозяин здесь лэд Лоди. Только не вздумай к нему самому соваться. Видишь вон там, подле обоза, мужик такой невысокий? Это Есса, старший двора. Вот к нему и иди.

– А не приключилось ли хвори у какой живности в вашем дрогоуте?
– продолжил выспрашивать старик.- Я неплохой скотознатец, и за скромную плату...

– Только попробуй, старый хрыч, у меня кусок хлеба отбить! Пожалеешь, что мимо дрогоута не прошёл!
– рыкнул на Асия крестьянин.

Есса, маленький и кругленький улыбчивый человек, сновал между телегами, деловито распоряжаясь погрузкой обоза, который, судя по репликам работающих здесь людей, наутро должен отправиться на Взморье.

– Вон там, под навесом, на сене располагайтесь,- великодушно разрешил он.- Места не жалко. А ежели шестак-другой найдётся, так на кухне и покормят от пуза.