Кусок коробки перешел в руки Константинова.

– Ты не оттуда зачерпывал, – наставительно произнес он и резанул кусок побольше. – Бери из середины. Рыба тухнет с головы, а торты портятся…

– Хорош, а! – протянула к ним руки Царькова.

– Погоди, погоди, а я? – наконец сообразил и Крылышкин. Он быстро оторвал новый кусок крышки и тоже накинулся на розочки.

Ася рассмеялась.

– Светка, – сказала она, подтаскивая к себе остатки крышки. – Надо быть стойкой в своих принципах! Начала худеть, вот и худей.

– Действительно, Света, как-то нехорошо получается, – присоединяться к пиру Жеребцова не собиралась, но с явным удовольствием следила за уничтожением торта. – Весь месяц отказывалась от всего, а тут… Для тебя сладкое – верная смерть.

Мальчишки согласно зафыркали.

– Наумова, а ты что стоишь? – вспомнил о девчонках Ян. – Присоединяйся.

Он слизнул последний кусочек с картонки и потянулся за новой порцией.

– Щаз, – недовольно дернула плечом Юлька. – Обойдусь как-нибудь без пиршества орангутангов.

Кусок застрял у Репиной в горле, и она закашлялась.

– Видишь? – Наумова выразительно задрала брови. – Не идет у Аськи твой торт!

– А ты все-таки поешь. – Ян облизал тонкие губы. – Может, добрее станешь? От уксуса куксятся, от горчицы огорчаются, а от сдобы добреют, – процитировал он известный каламбур из «Алисы в зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

– По тебе не заметно. – Казалось, Юлька вот-вот бросится на Константинова с кулаками.

– Эх, сейчас бы чайку! – очень вовремя вклинился Махота.

– Сожрал мой торт, ему еще и чай подавай. – До Светки только что начало доходить, что ее попросту разыграли. – Какого черта я сюда приперлась?

– Ну и какого же? – тяжело отдуваясь, спросил Майкл – все-таки на его счету была добрая половила угощения. – Хорошо-то как! – погладил он себя по животу. – Можно теперь и не ужинать.

– А что такого? Все шумят – Гараева да Гараева… – тянула Царькова – обижаться на одноклассников Светка не собиралась, она была отходчивая. – Я и зашла посмотреть.

– И, главное, как удачно! – поддела ее Наташка.

– Так, кого пошлем за провиантом? – Махота снова отхлебнул из бутылки с газировкой, ее нежно прижал к себе и довольными глазами оглядел собравшихся. – Праздник надо продолжить. Васька, сгоняй, купи что-нибудь. – Он полез в карман. – Народ, скидываемся по… – он посчитал свои скудные сбережения. – По десятке. – Майкл сунул Крылышкину горсть мелочи. – Давай, только быстро.

Ваське дали еще пару десяток, и он несмело, постоянно оборачиваясь, пошел к магазину.

– Вы же все к Быковскому собрались? – скривила губы в ухмылке Наташка. – Вот и идите к нему. То-то его мамочка обрадуется! А то она давно его девушек чаем не поила.

– Ну, ты! – подскочил к ней Константинов. – Думай, что говоришь!

– Пей газировку и мечтай о возвышенном. – Махота сунул ей в руки бутылку. – А у нас сейчас музыка будет.

Он выдернул из кармана плеер. Звук из наушников шел не очень хороший, но общий ритм уловить можно было.

– Ой, что это у вас? – как всегда, с опозданием заметила плеер Светка. – Что играет-то?

– Музыка, Царькова! Му-зы-ка, – начал пританцовывать Майкл. Его можно было не кормить, не поить, а только позволять танцевать – очень он это дело любил.

– Клоун, – громко прошептала Наташка.

– А что? Клево! – Светка тоже стала приплясывать, правда, совершенно не попадая в ритм.

– Давай, давай, Царькова, зажигай, – недовольно закивала головой Наташка. – А ты что, Гараева, моменты пропускаешь? Присоединяйся!

Лера стояла чуть в стороне и с улыбкой смотрела на одноклассников. Она не понимала, что происходит.

– Ну, что ж? – хлопнул в ладоши Махота. – Переходим к парным танцам. – И он направился к Лере, но Ян опередил его.

– Пойдем? – потянул он ее за руку.

– Ну, пойдем, – не сразу согласилась Гараева, опасаясь подвоха. Все это было очень странно.

– Эх, Наумова: – Майкл повернулся к яростно сверкавшей глазами Юльке. – Давай, что ли, с тобой что-нибудь отчебучим? Тряхнем стариной!

– Тряси своей стариной сам, – оттолкнула его Наумова.

– Боишься развалиться? – бодро откликнулся Махота. – Тогда переключимся на молодых. Аська, не стой!