Он присел на низкий мраморный столик, лениво покачивая жирной ножищей. Его сальная улыбочка вызвала у Байты бессильное бешенство. Торан беспомощно пытался сорвать гравитационные путы, но, увы, это было бесполезно. Лицо его покрылось капельками пота. Эблинг Мис пошевелился и застонал.

Магнифико сморщился и прошептал:

— У меня… пальцы онемели — как деревяшки!

— Играй, чудище!! — проревел принц. По знаку Коммейсона был выключен свет. В полумраке кронпринц встал, сложил на груди руки. Он ждал…

Длинные, тонкие пальцы Магнифико стремительно забегали по клавишам — от одного края клавиатуры до другого — и вот резко очерченная радуга перекинулась через тюремную камеру. Зазвучал низкий, глухой, вибрирующий, скорбный аккорд. Тембр становился выше, слышался громкий смех, за переливами которого угадывался рокочущий звон огромного погребального колокола.

Казалось, мрак сгущается. Музыка доносилась до слуха Байты как бы сквозь плотную складчатую завесу. Она видела слабый свет, мерцавший где-то далеко-далеко, будто одинокая свеча тускло мерцала со дна глубокого тёмного колодца.

Инстинктивно она напрягла зрение. Свет стал ярче, но оставался как бы за пеленой тумана. Пламя металось, извивалось, меняло оттенки… Внезапно музыка стала пронзительной, злобной, переросла в душераздирающее крещендо. Свет кидался из стороны в сторону, в такт ускоряющемуся ритму. Внутри островка света что-то корчилось, копошилось — что-то мерзкое, издававшее ядовитые металлические стоны и вопли.

Байта сражалась с изматывающим душу чувством. Её всё сильнее сжимало в объятиях отчаяние и бессилие. Она с ужасом вспомнила то состояние, что охватило её в последние дни в Хейвене. Это было оно-то самое жуткое, изнурительное, обволакивающее как липкая паутина ощущение страха и отчаяния! Она съежилась, пытаясь закрыться, защититься.

Музыка наваливалась на неё волнами кошмарного хохота, и только тогда, когда ей удалось вымученным движением отвести взгляд в сторону, из поля зрения исчез корчащийся в пламени кошмар. Лоб её похолодел, по нему стекали струйки липкого пота.

Резко, неожиданно музыка смолкла. Байта почувствовала несказанное облегчение. Вспыхнул свет, и совсем рядом она увидела горящие глаза Магнифико.

— Моя госпожа! — выдохнул он. — Вам плохо?

— О, Магнифико, не спрашивай! Почему ты… так играл?

Постепенно она разглядела остальных. Быстро скользнула взглядом по безжизненно прилипшим к степе фигурам Торана и Миса. У столика на полу в странной позе распростерся на полу крон-принц. Коммейсон сидел рядом, расставив ноги, выпучив глаза, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Магнифико шагнул к нему — тот издал истошный вопль и закрылся руками.

Магнифико отвернулся, подошёл к пульту и отключил гравитационное поле.

Торан, уже успевший прийти в себя, рванулся вперёд и мертвой хваткой схватил Коммейсона за загривок.

— Пойдешь с нами! Проведёшь нас к кораблю, понял, мерзавец?!

…Два часа спустя на корабле Байта подала на стол шикарный домашний пирог, и Магнифико, забыв обо всяких правилах приличного поведения, набросился на него.

— Вкусно, Магнифико?

— М — м — м!

— Магнифико?

— Да, моя госпожа!

— Всё-таки что ты там играл?

Паяц нахмурился.

— Я… лучше я не буду об этом говорить… Давно когда-то разучил эту вещь. Видсосонор очень сильно действует на нервную систему, госпожа. Это, конечно, была злая шутка, но я вовсе не предназначал её для чистого, невинного слуха!..

— Ну-ну, Магнифико, ты мне льстишь. Не так уж я невинна. Скажи, а я видела то же, что эти?

— О, надеюсь, нет! Я играл только для них. Вы должны были видеть только бледное подобие — как бы издалека.

— Мне хватило. Ты знаешь, что ты довёл принца до обморока?

Прожевав здоровенный кусок пирога, Магнифико проговорил:

— Я убил его, моя госпожа.

— Что?! — сглотнув подступивший к горлу комок, спросила Байта.

— Когда я закончил играть, он был мертв. Можно было не продолжать — Коммейсон меня не интересовал. Он, конечно, мог бы убить нас всех или пытать. Но этот принц, госпожа, он… бросал на вас греховные взгляды, и… — он замолчал, испугавшись собственной откровенности.

Байту пронзила странная догадка, но она постаралась поскорее прогнать внезапную мысль.

— Магнифико, добрая ты душа!

— О, моя госпожа… — пробормотал Магнифико, стряхивая с подбородка крошки.

В дверь заглянул Эблинг Мис и поманил их рукой.

Трентор был близко — его металлическая поверхность зловеще сверкала в видовом иллюминаторе. Торан с горечью проговорил:

— Тут нам делать нечего, Мис. Посланец Мула наверняка опередил нас.

Эблинг Мис потёр лоб тыльной стороной ладони и пробормотал что-то невыразительное. Торан раздражённо добавил: