Шрифт:
Он принял из рук Пониетса пряжки, протянул их Ферлу, но тот гордо отвернулся.
— Вы — сама Мудрость, Ваше Превосходительство, — смиренно произнес Пониетс. — Ведь помилование осужденного не оскорбит памяти ваших предков. Кроме того, полученное золото можно принести им в жертву. Если оно несет в себе зло, то распадется в прах, будучи приложенным к благословенному святилищу!
— Клянусь прахом моего дедушки! — изумленно воскликнул Верховный Магистр. — Ферл, что вы скажете об этом молодом человеке? По-моему, он дело говорит. Его слова благочестивы…
Ферл мрачно проговорил:
— Если только они не были продиктованы Злым Духом.
— Сделайте так, Ваше Превосходительство! — предложил ободренный Пониетс. — Возьмите золото в плен. Поместите его на алтари ваших предков как жертвоприношение, а меня задержите на тридцать дней. Если к. концу этого срока вы не заметите никаких признаков отторжения, то есть — если не произойдет никаких несчастий, это будет указанием, что жертва принята.
Верховный Магистр торжественно поднялся и оглядел присутствующих, ища одобрения на лицах сановников. Даже Ферл, пожевывая кончик рыжих усов, церемонно кивнул.
Пониетс улыбнулся и… возблагодарил небеса за пользу религиозного образования…
Глава 5
Минула ещё неделя, и настал день, назначенный для встречи с Ферлом. Пониетсу всё до чёртиков надоело, но деваться было некуда, приходилось мириться с собственным бессилием.
Он покинул пределы города под конвоем. На загородной вилле Ферла его содержали под замком. Ничего не оставалось, как смириться и с этим.
Дома Ферл казался моложе и стройнее и вовсе не был похож на старейшину.
— Вы — интересный человек, — сказал он, твёрдо глядя на Пониетса близко посаженными глазами. — На прошедшей неделе вы бездельничали. А в последние два часа вы всеми возможными способами пытались выяснить, не нужно ли мне золото. Это глупо. Кому же оно не нужно? Предложили бы прямо.
— Но это не простое золото, — объяснил Пониетс. — Не только золото. Не просто монетка — другая. Скорее, это всё, что скрывается за понятием «золото».
— А что скрывается за этим понятием? — буркнул Ферл, кривя губы. — Надеюсь, мы не станем тратить время на бесполезные споры и ещё одну нелепую демонстрацию?
— Нелепую?
— Естественно.
Ферл оперся подбородком на сложенные руки.
— У меня нет к вам претензий. Я отлично понимаю, что буффонада входила в ваши планы. Надо предупреждать Его Превосходительство, хотя я сомневаюсь в ваших мотивах. Если быть искренним, на вашем месте я бы произвел золото на корабле и предложил уже готовое. Тогда можно было бы обойтись без спектакля и не вызывать неудовольствия.
— Конечно, — согласился Пониетс, — но поскольку на моём месте был я сам, то я предпочел возбудить недовольство, чтобы привлечь ваше внимание.
— Вот как? Неужели? Ферл был искренне удивлен.
— Следовательно, тридцатидневное очищение вы рассчитывали употребить на то, чтобы моё внимание переросло во что-то более существенное? А что если золото окажется нечистым?
Пониетс мрачно отшутился:
— Угу. В то время как заключение экспертизы зависит от тех, кто более других заинтересован, чтобы оно оказалось чистым?
Ферл, прищурившись, взглянул на торговца. Казалось, он был удивлен и рад одновременно.
— Попали в точку. Ну а теперь расскажите мне, почему вы так старались привлечь моё внимание?
— Это просто. За то короткое время, что я нахожусь здесь, я узнал многое из того, что оказалось исключительно полезным. Ну, например, — вы слишком молоды для члена Совета Старейшин, а кроме того, происходите из относительно молодого рода.
— Вы что-то имеете против моей семьи?
— Вовсе нет. Ваши предки велики и святы — это общепризнанно. Но кое-кто поговаривает, что вы не входите в число Пяти Племен.
Ферл откинулся в кресле.
— При всем своем уважении к ним, — проговорил он с плохо скрытым раздражением, — в Пяти Племенах — сплошное кровосмесительство и вырождение. Сейчас с трудом отыщется хотя бы пятьдесят истинных членов Племен.
— Но кто-то поговаривает, что не желает видеть всякого, кто не входит в число членов Пяти Племен, на посту Верховного Магистра. А у молодого новоявленного фаворита неизбежно должны быть могущественные враги из числа сильных мира сего. Это очевидно. Его Превосходительство стареет, и его протекции не станет вместе с ним.