(17) И когда они собрались, Ксенофонт снова к ним обратился: «Воины, как вы видите, нашему выступленью жертвы не благоприятствуют, а продовольствия, я вижу, у вас нет. Вот об этом, я думаю, нам и нужно вопросить, заклав жертвы». (18) Тут кто-то встал и сказал: «Ничего удивительного, что жертвы нам не благоприятствуют: вчера, когда случайно заплыл сюда корабль, я слышал от одного человека, будто Клеандр, наместник Византия, собирается сюда прибыть с военными и грузовыми судами». (19) По этой причине все решили ждать. Но за продовольствием нельзя было не пойти. Об этом снова до трех раз гадали по жертвам, но жертвы все были неблагоприятны. А люди уже приходили к палатке Ксенофонта и говорили, что у них нет продовольствия. Но он не согласен был вести их при неблагоприятных жертвах.

(20) На другой день опять принесены были жертвы, и почти все войско окружило закланных животных, потому что дело касалось всех. Жертв уже не хватало. Но старшие начальники войска не повели, а созвали сходку. (21) Говорил Ксенофонт: «Быть может, враги уже собрались, и необходимо сражаться. Если мы, оставив поклажу в укрепленном месте, выйдем, снарядившись как для боя, то, может быть, и жертвы нам выпадут благоприятные». (22) Услышав это, воины закричали, что не надо ничего нести в укрепленное место, а надо поскорее принести жертву. Овец уже нигде не было; тогда купили быка, возившего повозку, и заклали его. Ксенофонт попросил аркадца Клеанора принести эту жертву вместо него: а вдруг в этом дело? Но опять жертва была неблагоприятна.

(23) А Неон, заместивший Хейрисофа, видя, как плохо приходится людям в такой нужде, и желая угодить им, отыскал где-то некоего гераклеота, по чьим словам неподалеку были деревни, где можно добыть продовольствия, и через глашатая созвал всех желающих идти под его началом за продовольствием. С ним выступило около двух тысяч человек, вооружившись дротиками и запасшись бурдюками, мешками и прочей утварью. (24) Когда они достигли деревень и рассыпались в поисках добычи, на них напала сперва конница Фарнабаза, прибывшая на помощь вифинянам, чтобы вместе с ними, если удастся, не дать грекам войти во Фригию. Всадники Фарнабаза перебили не меньше пятисот человек, а остальные бежали на гору. (25) Потом кто-то из беглецов принес известие об этом в греческий стан. И Ксенофонт, у которого не было на тот день жертвенного животного, выпряг из повозки быка и заклал его, за неимением других животных; после этого он пошел на выручку, взяв всех воинов младше тридцати лет. (26) Забрав с собой уцелевших, они вернулись в свой стан. Солнце уже садилось, и греки, павшие духом, ужинали, когда вифиняне, подкравшись через кустарник, напали на сторожевых и одних убили, а за другими гнались до самого стана. (27) Поднялся крик, все бросились к оружью, но преследовать врагов и сниматься со стоянки среди ночи было сочтено небезопасным: ведь местность была лесистая; поэтому ту ночь провели под оружьем, выставив усиленные караулы.

V. (1) Так прошла ночь, а на рассвете начальники повели войско в укрепленное место, и оно шло за ними, забрав оружье и поклажу. Еще время завтрака не наступило, а они уже выкопали ров в том месте, где был проход к их расположенью, и воздвигли частокол, оставив в нем только трое ворот. А из Гераклеи приплыл корабль и привез муку, убойный скот и вино. (2) Поднявшись очень рано, Ксенофонт принес жертву, вопрошая о выступленье в путь, и с первого же закланья она оказалась благоприятной. Жертвоприношенье уже шло к концу, когда гадатель Арексий из Паррасии увидел орла, предвещавшего удачу, и приказал Ксенофонту вести войско. (3) Перейдя ров, воины остановились, и им через глашатая объявили приказ позавтракать и выступить с оружьем, а нестроевым и рабам оставаться на месте. (4) Выступили все, кроме Неона; решено было, что лучше оставить его стеречь стан. А когда подчиненные ему младшие начальники и воины покинули его, стыдясь не выйти в поход со всеми, ему оставили людей старше сорока пяти. Они и остались, а все прочие выступили. (5) Не пройдя и пятнадцати стадиев, нашли убитых. Тогда отправили в тыл людей с той стороны, где заметили первых убитых, и они похоронили всех, кого нашли. (6) Похоронив первых, пошли дальше, но едва видели непогребенные трупы, посылали людей в тыл и таким образом погребли всех, кого войско подобрало. А когда пришли на дорогу, что вела из деревень, и убитые лежали там кучами, их похоронили всех вместе.

(7) День уже перевалил за половину, и войско, оставив позади деревни, стало запасать продовольствие, забирая все, что попадалось на глаза, но не отходя от строя. Тут вдруг увидели противника: его многочисленная конница и пехота, перевалив через холмы, шла навстречу грекам сомкнутым строем. Это Спитридат и Ратин 295 пришли с войском от Фарнабаза. (8) Враги, увидев греков, остановились примерно в пятнадцати стадиях от них. Тут Арексий сейчас же принес жертву, и она с первого раза оказалась благоприятной. (9) Тогда Ксенофонт сказал старшим начальникам: «По-моему, нужно поставить позади главного строя запасные отряды, чтобы они при надобности помогли главным силам и чтобы враги, когда строй их рассыпется, натолкнулись на сохранивших порядок и силы воинов». Все с ним согласились. (10) «Вы, — продолжал он, — ведите людей навстречу врагу, — ведь нам нельзя останавливаться, после того как и противник нас увидел, и мы его, — а я вернусь, когда выделю тыловые отряды, как вы это решили». (11) После этого они, не торопясь, пошли вперед, а он, отделив три последних отряда по двести человек, один из них повернул направо, чтобы тот шел сзади, отставая на плефр, под началом ахеянина Самола; другой отряд должен был отдельно от первого следовать за серединой под началом аркадца Пиррия, а еще один — за левым крылом, во главе с афинянином Фрасием.

(12) Пройдя немного, передовые оказались на краю большого непроходимого оврага и остановились, недоумевая, переходить ли им через овраг. Старшим и младшим начальникам передали по рядам, чтобы они подошли к передовым. (13) И Ксенофонт, удивившись, что за остановка, а потом услышав переданное по рядам, быстрее поскакал вперед. Когда начальники собрались, Софенет, самый старый из них, сказал, что незачем даже и совещаться о том, переходить ли такой овраг. (14) А Ксенофонт поспешил перебить его и сказал: «Вы знаете, что я ни разу не удружил вам, по доброй воле поставив вас под удар; и нужно вам, как я вижу, не заслужить хвалы вашей храбрости, а спастись. (15) Но дело сейчас обстоит так: без боя нам отсюда не уйти, потому что, если мы не нападем на врага и отойдем, он погонится за нами и нападет сзади. (16) Взгляните же, что лучше: идти на них, выставив щиты, или забросить щиты за спину и смотреть, как они идут на нас с тыла. (17) Знайте также, что в отступленье никакой доблести нет, а вот преследовать врага — это и трусам придает храбрости. Для меня лучше гнать врага, имея вдвое меньше воинов, чем отступать со вдвое большим их числом. Да и врагов я знаю: если мы пойдем на них, вы сами не рассчитываете, что они примут бой, если же отойдем, то вам самим известно, что они осмелятся за нами погнаться. (18) А если мы переправимся и у нас, готовых сражаться, сзади окажется непроходимый овраг, — разве не стоит этим немедля воспользоваться? Я бы хотел, чтобы нашим врагам путь к отступленыо казался гладким, а нам пусть сама местность указывает, что для нас нет другого спасенья, кроме победы. (19) Как нам пересечь равнину, если мы не победим конницу? Как перейти через горы, если за нами будет идти столько копейщиков? Удивляюсь к тому же: почему этот овраг вы считаете страшнее всех мест, пройденных нами? (20) Пусть мы даже благополучно отступим к морю, — разве сам Понт не огромный овраг? Там нет ни кораблей, чтобы нас увезти, ни хлеба, чтобы прокормиться, оставаясь на месте, и чем скорее мы там окажемся, тем скорее придется вновь выступить за продовольствием. (21) Не лучше ли сегодня сразиться на сытый желудок, чем завтра натощак? Друзья, жертвы для нас благоприятны, внутренности их прекрасны, птицы сулят удачу. Так пойдем же на врага! Нельзя, чтобы эти люди, уже увидев нас, могли на славу поесть и расположиться, где им угодно!»

(22) Тогда младшие начальники велели Ксенофонту вести войско, и никто не сказал ни слова против. Он и повел его, приказав переходить овраг там, где кто был: ведь переправляясь всё вместе, войско, как он полагал, скорее окажется по ту сторону оврага, чем перебираясь по мосту, переброшенному через овраг. (23) Когда все перешли, он стал объезжать строй, говоря: «Воины, вспомните, сколько сражений вы, с помощью богов, выиграли, наступая на врага, и как плохо приходится бегущим от противника! Подумайте и о том, что мы уже в преддверье Греции! (24) Так идите же вслед Гераклу Путеводному и окликайте друг друга по именам! Ведь отрадно, чтобы память о нынешних наших отважных и прекрасных словах и делах осталась среди тех, кто нам дорог!»

(25) Все это он говорил, объезжая строй латников, и понемногу вел его вперед, на врагов, разместив копейщиков по обе стороны. Приказано было держать копья на правом плече, пока не будет сигнала трубы, а потом взять их наизготовку и идти шагом, ни в коем случае не переходя на бег. Потом был передан пароль: «Зевс Спаситель, Геракл Путеводный». А враги ждали, считая, что заняли удачное место. (26) Когда греки приблизились к ним и издали воинственный клич, копейщики, не дождавшись приказа, бросились бегом на противника, который тоже двинул им навстречу конницу и толпу вифинян; они и обратили копейщиков в бегство. (27) Но когда быстрым шагом вышел навстречу сомкнутый строй латников, когда раздался звук трубы, и пение пеана, и воинственный клич, когда все сразу взяли копья наизготовку, тогда враги бежали, не приняв боя. (28) Тимасион со всадниками пустился вдогонку, и они перебили столько врагов, сколько смогли по своей малочисленности. Левое крыло противника, против которого мчались греческие всадники, немедля рассеялось, а правое, не испытывавшее сильного натиска, остановилось на холме. (29) Когда греки увидели, что враги там задержались, то решили, что всего легче и безопасней идти на них немедля. И тотчас же с пением пеана напали на врага, который не устоял, а потом копейщики гнали его, пока и правое крыло не рассеялось. Впрочем, убитых было мало: воинов пугала вражеская конница, весьма многочисленная. (30) Греки, когда увидели, что конница Фарнабаза стоит твердо, а к ней собираются вифинские всадники и что враг смотрит с какого-то холма на все происходящее, решили, хоть и изнемогали уже, что нужно изо всех оставшихся сил ударить и на них, чтобы у них не было передышки и они вновь не осмелели. (31) Сомкнув строй, войско двинулось вперед. Но тут вражеская конница пустилась в бегство вниз по склону, словно ее гнали всадники, и скрылась в овраге, о котором греки не знали. Тогда преследовавшие возвратились назад, так как час был поздний. (32) Вернувшись к месту первой стычки, воздвигли там трофей и на закате вернулись к морю: пути до греческого стана было стадиев шестьдесят.