– А по политическим убеждениям он кто? – подтвердила вопросом, что правильно ей не повышают зарплату, Юлия Борисовна.

– А знаете, почему его «Елей» не согрел? – раскололся Денис, что в курсе об присутствии женщин в его кабинете, – Он объяснил им на пальцах, что если его не изберут, они будут отвечать за базар. «Елей» тут же свалил в осадок.

Алиса взяла Юлию Борисовну под руку, проводила до дверей и выставила из директорского кабинета.

– Ну, рассказывай, – повернулась она к Денису, – Он на тебя наезжал?

– Я ему в обычном темпе вальса стал грузить нашу поэму. – Денис говорил, будто исповедовался про то, как его обобрали в наперстки, – Мол, для того, чтобы с большой долей вероятности быть избранным в Законодательное Собрание, по оценкам экспертов требуется затратить на предвыборную борьбу около трехсот тысяч зеленых. Ну, думаю, сейчас душиться начнет по полной схеме. А он легко так говорит: «Даю лимон, но если не проканает, я тебя на донорские органы за бугор раздербаню!». И я... Ну вобщем... Это... Лимон долларов... Не знаю как... В общем, я согласился... Завтра бабки упадут на наш счет!

Двое шли по ресторану. Мэтр, который на входе в зал разбросал руки и лучезарно улыбаясь, хотел произнести предельно уважительную фразу про пальто, что следует сдать в гардероб, с застрявшим в горле словом «господа» и разбитыми губами отшелестел в угол.

– Эй, парни, минуточку! – не то чтобы крикнул, скорее громко и не нагло позвал вышибала. А потом почему-то предпочел не догонять плохих посетителей, вместо этого сочувственно склонился, доставая платок, над нокаутированным мэтром.

Официант, с подносом вынырнувший из подсбки, на свою беду очутился поперек пути у хмурой пары в черных кашемировых пальто и, получив ногой по ребрам, влепился в стену. Звон расфигаченной посуды, мало кто услышал – оркестр на полную вламывал по струнам заводной музон. А кашемировые пальто уже рассекали пестрорядье танцующих, их черные полы лупили по колготкам и брюкам. Какой-то плясун, получивший плечом в плечо и попробовавший вякнуть «Вы чего совсем...», получил и кулаком в зубы.

Двое в черном кашемире вышли на середину зала, завертели башнями.

– Вон он, за угловым, у кадки с фикусом, – палец, обтянутый черной перчаточной кожей, вытянулся, указывая путь. Танковой походкой нетерпеливые клиенты двинулись на цель.

За столом лакомились ресторанной хавкой под красное вино и разговор тоже двое. Но не в пальто и не одни лишь представители мужской половины.

Слаженно хрястнули дружно оседланные стулья.

– Привет, Шрам, – сказал первый «кашемировец». Второй промолчал и как-то делалось ясно, что будет молчать и впредь. Он словно бы задвинулся назад, глубоко на позицию номер «два».

– Столик занят, Карбид, – наколол на вилку кусок антрекота, ножом намазал соусом и отправил в рот Шрам. Равнодушный, холодный, собранный.

Карбид по хозяйски поерзал на стуле:

– Теперь занят.

Спутница Шрама, испуганно сжавшаяся от последних слов незнакомцев, и взгляда-то ихнего пока не удостоилась. А напрасно. Ли Чунь – симпатичная вьетнамочка. Как и все вьетнамки – маленькая, чернявенькая, узкоглазая, с подростковой грудью, но в отличие от большинства соплеменнниц лицом мила, нос и губы тонкие, ноги стройные, а попка аппетитная. А уж верткая! Но что «кашемировцам» смотреть на бабу? Маруха и маруха, полно их шастает.

– Извините, Сергей Владимирович, я бы хотел спросить... – Это подоспел мэтр в робком сопровождении вышибалы.

– Вали, халдей! Живо!

Но мэтр ждал распоряжений не хама в кашемировом пальто, а Шрама.

– Нормально, Петрович. Я сам утрясу. – Сергей посмотрел на метрдотеля, задержав взгляд на разбитой губе.

Главный над официантами пожал плечами и с грустной покорностью отвернулся от стола.

– Просто так людей обижать не следует, Карбид, – Шрам продолжил резать антрекот. – Когда-нибудь обязательно аукнется. Сразу видно, что ты зону не нюхал, первейших правил не знаешь. Ну, так ведь ты же у нас из спортсменов.

Если «у нас» прозвучало иронически, то «спортсменов» – гнойным плевком.

– Зоной понтуешься, Шрам? Парашей хвастаешься? Туберкулезом еще пофорси.

Шрам знал о вчерашнем сходняке. Вензель позвонил и напел, только из гостиницы высвободился. Упомянул за генеральный облом Карбида. Намекнул, де Карбид с придурью и гонором. И вот Карбид здесь. Логика Карбида простая, спортсменовская: он почуял, что выпал с делового уровня в аут. Теперь его по-тихому, по быстрому замнут-загасят. Воевать со всеми он не осилит. Или, вернее, сможет, только если овладеет списками. А подход к спискам у Шрама – и вот Карбид здесь.