– Говори, что надумал, – буркнула Дэй.

Синекрылый совсем уж собрался надуться, недовольный сорвавшейся сценой, но махнул рукой и уже нормальным тоном продолжил:

– Мы начали с надписи и статуи, и тогда заметили то, что заметили. Но с того момента мы многое выучили и многое узнали. У меня вообще впечатление, что вся эта авантюра направлена на то, чтобы мы как можно больше узнали. Ну судите сами: чуть ли не всю историю второго столетия Эпохи Начал выучили…

– Всю жизнь Сибериуса… – подхватила гаргулья.

– Заклинаний сколько его перепробовали интересу ради! – Это уже Калли.

– Город, башня с часами, Университет! – добавил Грым. – Кобольтский язык!

– Пусть и не выучили, но очень много о нем знаем, – кивнул Бэррин.

– Тогда прибавьте сюда гномий язык и мое зелье, – подала голос Ива.

– Да и вообще! – подвел итог Златко. – Вот я и думаю, а может, мы теперь увидим больше?

Все резко задумались, потом единогласно решили, что попробовать стоит.

– «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь на кончике тени от времени в миг, когда большая стрелка коснется грифона, а маленькая минует фею в День Сиреневых бубенцов»… Не думаю, что здесь есть что ловить, – протянул Калли. – День-то Сиреневых бубенцов только через год.

– Зато к статую можно сходить хоть сейчас, – хмыкнул Грым.

– Ну и пойдем! – поднялся Синекрылый.

За ним стали подниматься все остальные. Только Дэй проныла для порядку:

– Что, сейчас?

– А чего ждать? – пожал плечами Златко. – Нежелающие могут остаться.

Разумеется, никто не остался.

Ночь. Главная площадь. Мистическая башня с часами.

Как это все знакомо.

Кажется, не так это давно было, а все равно с приятной ностальгией вспоминается.

И луна на небе ровно подмигивает. И облака вокруг нее рваные. Ветер-ветерок гонит их по небу. Что принесет он нам?

Воздух же свеж, прохладен, чуть солоноват и… пахнет осенью. Ранней-ранней, едва ощутимой, но лето уже уходит. Об этом и поет ветер где-то в вышине.

Монстры башни оскалились на фоне поблекшего неба. Ушла его летняя чернота. Огромные часы скоро пробьют половину третьего. Вылетит бронзовый грифон из своего домика на самом верху. Зазвенит колокольчиками металлическая фея. Сделают круг и вернутся на свои постаменты.

Для чистоты эксперимента решили идти в то же время, что и в первый раз. Вот и статуя. Маг Сибериус. Наверняка единственный известный миру кобольт-маг. Не раз стоявший на защите Каменного города, придумавший универсальное заклинание против нежити, заклятие поиска, сделавший немало открытий и совершивший множество подвигов, – странный и удивительный. Вот и стоит он на Главной площади, воздев одну руку с мечом, а вторую с холодным горным кристаллом.

– Симпатичный такой огненный шарик, – сострил Грым, указывая на последний.

Ива в очередной раз восхищенно повздыхала над работой древних мастеров. Ну был у нее такой пунктик.

– Ага, забавный, – проворчала Дэй.

В этот же момент тролль, гаргулья и знахарка могли наблюдать удивительную картину: человек и эльф абсолютно синхронно резко поворачиваются, застывают с устремленным на статую взглядом, одновременно открывают рты, переглядываются и произносят:

– А с чего ты взял, что это огненный шар?

Грым уже совсем приготовился объяснить, что любая круглая штука в руках мага – это, скорее всего, именно огненный шар или какое другое простейшее заклинание других стихий, не суть важно, но тут и сам застыл с раскрытой пастью.

– Это Истинный Свет!!! – радостно подпрыгнула Дэй и, как всегда, не рассчитала: включились крылья, и гаргулье потребовалось какое-то время, чтобы спуститься. – Мы сначала думали, что это огненный шар, а оказалось – Истинный Свет. Его ж по-другому в камне и не изобразишь. Держу пари, днем он сияет только так.

– Вот и первая ошибка, – констатировал Златко.

– И что это нам дает? – тут же вопросила Дэй.

– «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь…» – пробормотал Калли. – А не может быть, что…

– Может! Может! – вновь обрадовалась гаргулья. – Светоч – так иногда называют Истинный Свет, я где-то читала.

– Вот и подтверждение твоей теории, Златко, – хмыкнула Ива.

– «Светоч, что укажет на путь, ты найдешь…» – никак не успокаивался Калли. – А не может быть, что…