— Ты как разговариваешь со своей матерью? Вот погоди у меня, доберусь до тебя!

— Да мама… - взмолилась я, до сих пор не понимая, что происходит. – Да что я сделала?

— Вопрос в том, что ты не сделала! – холодно ответила она.

— Мама у меня тоже могут быть дела, уроки. Я всё-таки второступенница и уроков у меня больше. Я имею право провести время с друзьями и вообще…

— И вообще, - продолжила мама. – Я наказываю тебя, Эмма. Ты остаёшься на каникулы в школе.

— Но это… это не справедливо! За что?

— За то, девочка моя, что ты мало того, что дерзишь мне, ты совсем ни о ком кроме себя не думаешь. Делай, что хочешь и решай, но новый год ты будешь в школе.

— Как так можно? – со слезами на глазах спросил я. – Я же… я же…

Слёзы стали катиться по щекам от несправедливости. Да, я знала, что мало уделяла времени сестре, но это не значит, что нужно так жестоко наказывать. Уж лучше бы наказала на этот чертов карнавал! Но не увидеть их… Это… Слёзы полились с ещё большем рвением.

— Я всё сказала. Будешь знать.

— Да, конечно. – Я шмыгнула носом, стараясь угомонить слёзы – но безрезультатно.

— И нечего жалеть себя. Сама виновата. В следующий раз будешь знать.

— Да. Я поняла.

Она отключилась не попрощавшись.

Запихнув телефон в карман брюк, я сошла с лестницы в гордом одиночестве (Славу богу) и двинулась вновь в столовую.

Понурив головой, и хлюпая носом, часто стирая дорожки слёзы со щёк, я шагала по длинному коридору, пытаясь сообразить все-таки почему мама так на меня взъелась. Я и она знаем, что Кира – самостоятельная девочка и умеет постоять за себя, да к тому же с мозгами. И я никогда в жизни не следила за ней.

« Так в чём же проблема?..

Может, дело в том же миротворце? Или Кукольнике? Я давно подозревала, что моя мама что-то скрывает от меня… но как оно может быть всё связанное… Может она… »

Я подняла глаза от ног и замерла, распахнув в ужасе рот.

Прямо передо мной просвечиваясь насквозь, стоял человек. Не совсем живой и не совсем мёртвый. Призрак.

— Ты Эмма? – загробным голосом спросила прозрачная фигура.

Эта фигура была мужчиной. С копной призрачной шевелюры, в панталонах и… с грозным взглядом. Определённо. Рядом с ним, прямо из пола, поднялось ещё четыре фигуры.

— Д-д-да, - кивнула я, ища выход. – Что вам надо?
– чуть резче поинтересовалась я.

— Ты в опасности, – сказала толпа призраков. Там были и две дамы в пышных платьях и старик, держащий голову под мышкой.

— Но я не понимаю…

— В школе происходят страшные вещи… Дети ударяются в бездны безумий…

— Но причём здесь я? И дети не впадают… разве тот парень, что меня…

— Тот, кто творит ужасные вещи должен завладеть твоей душой и для этого он не побоится использовать страшный и опасные заклятия древности. Проклятие, что было запечатано - вновь овладевает душой…

— Душой, душой… - повторили призраки за тем мужчиной.

— Я… я не понимаю. – Я повернулась, и увидела, как вокруг меня собралось не менее ста призраков. Откуда они берутся? И безопасны ли они? Они окружали меня.

Слёзы уже давно высохли, и остался лишь страх и не понимание.

— Поторопись остановить древнее чудовище, или школа станет – началом конца. Ты знаешь, подсказки даны тебе. Прислушайся к сердцу. – Что-то холодное коснулось моего сердца и меня бросило в дрожь.

Призраки переглянулись с тем главным, и много раз повторили последнюю фразу, и после все исчезли в потолке.

Я осталась стоять на месте как изваяние. Потом всё-таки набралась смелости и побежала в зал Столовой.

Ребята весело проводили время за нашим столом, совсем не подозревая, что сейчас произошло. Я тихо уселась на свободный стул и мрачно возила по тарелке ложкой кашу.

— Эмма мы как раз сейчас практиковались… - обратился ко мне Саня, а потом заметил мой мрачный вид.

— В чём это? – без энтузиазма поинтересовалась я.

— Ну, - начал Саня, но потом толкнул под столом ногу Фила, требуя от него помощи.

Фил обратил на меня внимание. Что-то лихорадочно стал соображать и с широченной улыбкой после заявил, кладя перед собой метлу:

— Мы собирались заколдовать ее, чтобы она летала, как те ваши с Мариной.

— А я говорю им, что они не смогут, – вставила Марина, отвлекаясь от Сени.

— Ну и вы что? – спросила я.

— Ну а мы пробуем и ничего.