– Думаю, да, – я пальцами причесал свою шевелюру. – И последнее: я хочу, чтобы ты меня соединил с генералом Кракеном. Для меня поговорить с ним – жизненно важный вопрос.

– Ладно, давай переключу тебя прямо сейчас, – на губах у Тикхо наметилась улыбка. – Увидимся максимум через тридцать часов.

– Спасибо, полковник.

На экране голографического проектора появилась эмблема Разбойного эскадрона. Почти пять лет этот символ помогал мне определиться, кто я. Теперь он помог мне вспомнить, откуда я вышел, и еще одну славную традицию, с которой я связал свою жизнь.

Эмблему сменило лицо Кракена.

– Полковник Селчу настаивал, что у тебя есть ко мне крайне важное дело.

Я кивнул.

– Помните тот «Сокрушитель солнц», от которого, как вам казалось, вы избавились, зашвырнув его в Йавин?

– Мне не нравится тон твоего вопроса, капитан.

– В таком случае вам не понравится причина, по которой я его задаю, — я изобразил на лице непроницаемую маску. – Немного позже полуночи по местному времени неустановленное лицо или лица прибыли на Йавин IV. Они вступили в столкновение с мастером Скайуокером, тяжело ранили его и отбыли в неизвестном направлении. Они оставили Зет-95 «охотник за головами» с умышленно поврежденными приборами управления. Кип Дюррон, один из немногих, если не единственный, кто знает, как управлять «Сокрушителем солнц», был последним владельцем вышеупомянутого «охотника за головами». У меня нету образцов ткани или отпечатков пальцев, чтобы доказать, что он был в нем незадолго до того, как я прибыл на место происшествия, но поверьте мне, это был он, – я почувствовал легкий укол вины, когда пренебрег предупреждением Килгал, но льстивые факты вряд ли помогли бы разведке Новой Республики справиться с проблемой.

У Кракена лицо перекосилось, а рот медленно открылся.

– У тебя есть соображения, куда он подался и с кем он был?

– Есть, но вы все равно не поверите, – голос мой стал мрачен. Учитывая все то, что говорил Кип до того, как угнал «охотник за головами», его гнев будет направлен на Империю. Если вам интересно мое мнение, то я бы предположил, что он начнет охоту на самозваных военных диктаторов или отправится на поиски остатков флота адмирала Трауна. Когда он найдет подходящую цель, вы узнаете.

– Восемнадцатилетний пацан, который вырос в тюрьме и знал только каторжный труд, сидит за гашеткой оружия, способного уничтожить целую звездную систему, – Кракен почесал родинку на лбу. – Когда мы имели дело с имперскими, мы, по крайней мере, могли предсказывать их поведение, а что говорить о пареньке, который обозлился на всю Галактику?

– Согласен, сегодня не лучший день для Новой Республики.

– Ты сказал, что Люка Скайуокера тяжело ранили. В каком он сейчас состоянии?

– Состояние критическое: он в коме. Речь пока не идет о том, когда он из нее выйдет, а выкарабкается ли вообще.

Кракен устало кивнул.

– Значит, с этим парнем нам придется разбираться самим.

– Точно. Посол Килгал свяжется с сенатором Органой Соло, когда у нас будет более подробная информация о состоянии Люка Скайуокера. Полковник Селчу доставит сюда медицинскую бригаду и кое-какие припасы в течение суток, – я пожал плечами. – Буду по мере возможности держать вас в курсе.

– Спасибо.

Я помолчал несколько секунд, затем заглянул ему в глаза.

– Может показаться тривиальным, с учетом того, о чем я только что докладывал, но вы ничего не слышали о Миракс?

– Ничуть не тривиально, капитан. Я поражен вашим самообладанием, — генерал ответил мне таким же открытым взглядом. – Ни слова, ни намека, ни требования о выкупе. Мы продолжаем искать и не теряем надежды.

– Я не сомневаюсь, что вы делаете все возможное и разделяю вашу надежду. Спасибо, сэр, – я молодцевато отсалютовал ему. – Йавин IV сеанс связи окончил.

Неделя между впадением мастера Скайуокера в кому и прибытием его сестры с семьей прошла под девизом «отчаяние и полное крушение надежд». Когда посол Килгал рассказала Лейе, что произошло, Органа Соло хотела тут же лететь на Йавин IV, но ее работа была такого рода, что взять и просто бросить дела было нельзя. Посол Килгал предложила ей дождаться, пока медицинская бригада осмотрит Люка и вынесет свой вердикт о его состоянии, а также пообещала держать курсе любых изменений.

То, что за разговор с сестрой Люка взялась посол Килгал, последний прибывший сюда ученик, сделало де-факто главой нашей академии (по крайней мере, с точки зрения Новой Республики). Кам Солусар по-прежнему проводил с нами занятия, но он не спешил давать нам новые знания, а доводил до совершенства то, чему мы уже научились. Я понимал его нежелание учить нас чему-то новому в отсутствие Люка, но это также означало, что Кам был консерватирен во всем, что касалось академии. Он не разрешал удаляться от Великого Храма и даже попросил меня сократить маршрут моих пробежек. Я наотрез отказался, но на следующее утро с удивлением заметил, что бегу про трассе, ближайшей к моему дому.