Подавляющее число кораблей в доках были фрахтовиками, хотя некоторые из них были не меньше «Конька-Пульсара» Миракс или «Тысячелетнею сокола». Но большинству кораблей такого размера на «Искатель приключений» втиснуться не удалось бы. Здесь стояли корабли контрабандистов, которые имели дело с редкими, экзотическими и о очень дорогими товарами, или толстосумов, которые прилетали на «Искатель», чтобы пощекотать нервы. Большинство фрахтовиков, прилетавших с товарами, выгружали их в одном из многочисленных грузовых доков, затем оставляли на «Искателе» кого-нибудь из команды или агента, который должен был продать груз.

Громилы Бустера притащили меня к нему в кабинет, затолкнули внутрь, затем закрыли дверь. Было темно, и пришлось искать выключатель освещения. Когда комнаты залил свет, я вздрогнул. Тут царил космический хаос – треснувшие дюрапластовые коробки, из которых сочилась красная тягучая жидкость, стопки инфочипов, завалившиеся одна на другую, по углам – стулья с грудами мятой одежды, а в одном углу – деактивированный дроид 3ПО, увешанный десятком бластеров. И все же рабочий стол Террика доминировал на фоне беспорядка. По сравнению с остальной комнатой, на нем царил почти идеальный порядок. Его покрывал всего один слой инфочипов, проводов и разных ерундовин и штучек-дрючек. Посередине было освобождено место для голографического проектора, постоянно демонстрировавшего различные голографии Миракс.

Я убрал груду барахла со стула на стол и сел. Проектор показывал все новые картинки, и я не отрывая глаз следил за ними. Хотя Бустер ни за что не признался бы, что в его натуре есть хоть что-то сентиментальное, его проектор показывал изображения в четком хронологическом и логическом порядке. Они менялись каждые десять секунд или около того. Сначала освещалась определенная тема, например как Миракс вместе с Веджем трудятся над «Скатом», затем проектор показывал всю ее жизнь, в прямом или обратном порядке, пока снова не переключался на новую тематическую подборку. Словно плелась сеть ее жизни – сеть, в которую я попался.

Глядя на дисплей, я понял, что то чувство безразличия, которое я ощущал сразу же после ее исчезновения, полностью испарилось. «Ослепление от вспышки» – такой диагноз поставил мне Люк – усилилось. Возможно, позже я и сам бы это заметил, но на Йавине IV мне практически ничего не напоминало о Миракс. Возможно, это и к лучшему, потому что если бы я постоянно отвлекался во время занятий, я бы ничему не научился.

Зато теперь, когда я смотрел на изображения Мираке, чувство утраты навалилось на меня всей свой тяжестью. Я чувствовал ее присутствие той ночью в гроте, потом мне показывал ее Экзар Кун, но я понимал, что не могу доверять ничему, что я видел с его помощью. Тот факт, что я видел ее, когда Люк повел нас в путешествие по Вселенной, поддержал меня, но сейчас я со всей остротой чувствовал, насколько я одинок.

И насколько одиноко должно быть ей. Она была где-то там, далеко, и ждала, когда же я ее найду, помогу ей, а я еще ничего не сделал. Я вздохнул. Возможно, Бустеру следовало посильнее шмякнуть меня об стенку.

Дверь отъехала в сторону, и в кабинет влетел Бустер. Он вперил в меня немигающий взгляд, затем присел на край стола. В его карем глазу огонь горел даже ярче, чем в электронном. Он молча изучал меня какое-то время, затем медленно кивнул и тяжело опустил ладони на стол.

Словно немой судья, между нами перепрыгивала из кадра в кадр Миракс.

– Это ты ее благодари, что я сразу же не свернул тебе башку, корбез, — прорычал он, с трудом сдерживая себя. – Она давно пропала?

Я с трудом сглотнул огромный ком, застрявший в горле:

– Десять недель назад.

– Десять недель! – он вскочил и, словно молотом, ударил правой рукой по столу, от чего дека голографического проектора подпрыгнула, а инфочипы повалились, словно хлипкие строения во время планетотрясения. Он вдруг спохватился и медленно поднял руки в примиряющем жесте: – Прошло десять недель, а ты не пришел ко мне и ничего не сказал.

Я заставил себя успокоиться, хотя это было не просто – сердце выпрыгивало из груди, во рту пересохло, а на языке застыл такой противный вкус, словно я только что лизнул банту под хвостом.

– Во первых, я наверняка знаю, и был уверен в этом все это время, что ваша дочь жива. После консультаций со многими людьми было решено, что лучше всего в данной ситуации не разглашать факт ее исчезновения.

Бустер удивленно изогнул седую бровь:

– Было решено? Кем? Какой трус решил, что мне не положено знать о том, что моя маленькая девочка пропала?

Я задрал нос:

– Я принял это решение, Бустер.

– Это был ты, корбез? – Бустер от неожиданности снова сел. – Не твой генерал Кракен? Не твой Люк Скайуокер? Не Ведж? Ты сам?

Я кивнул:

– Я прислушался к их мнению. Просчитал все «за» и «против», рассмотрел все возможные варианты развития ситуации, затем принял решение.

Бустер замялся, затем холодно улыбнулся:

– Мне кажется, ты скоро поймешь, что не учел всех последствий такого опрометчивого шага.