Глухой рык заставил Шнурка вздрогнуть и прикусить губу. Того же Лесника он так не боялся, как боялся Волка - одноглазого широкогрудого питбуля, которого Лесник частенько брал с собой на прогулки. Брал не столько ради собственной безопасности, сколько ради самого пса. Чтобы четвероногое чудовище как следует встряхнуло свои мускулистые ляжки, чтобы не забывало вкуса свеженькой крови. Кроме того, с Волком легко было ловить заплутавших баб. Не то чтобы он быстро бегал, но особенно бегать ему и не приходилось. Одного вида одноглазого монстра с распоротой губой и полуоторванным ухом хватало женщинам, чтобы понять, с кем они имеют дело. Иная, глядишь, могла бы завизжать и в кровь расцарапать нападающих, однако присутствие Волка усмиряло их мгновенно. Питбуль даже лаять не лаял, только глухо рычал, но этого оказывалось вполне достаточно. А уж хватка у пса была такая, что дворняг вроде цепных кабысдохов он перекусывал за один раз. Все равно как хорошая белая акула. У него и пасть была совершенно акульей, легко вмещающей человеческую голову. На счету Волка значилось великое множество косуль, овец и баранов. Успел он отнять и более двух десятков собачьих жизней, загрызал настоящих волков, а пару раз пробовал на вкус и живую медвежатинку. Конечно, перед этим Лесник всаживал в хозяина тайги не по одному жакану, но и с раненым мишкой было совладать далеко не просто. Вот такого именитого зверя Лесник и привел боевикам в помощь. Впрочем, ни Шнурок, ни Левша подобной помощи не обрадовались. Оба всерьез полагали, что полудикая псина не очень-то послушает хозяина, если вдруг ей захочется покусать кого-нибудь из них. Покусать, а может и съесть целиком. Все тот же Мох рассказывал, что нескольких волонтеров Волк и впрямь слопал. Не оттого, что очень уж вожделел к человечинке, а просто потому что злобной псине было все равно чем его кормят. Впрочем, Леснику до желаний рядовой братии не было никакого дела. Он и сам был волком в человечьей шкуре - и убивать умел не хуже своей псины. Потому и считался правой рукой Атамана. Уж на что Финн был ушлым и злым, однако и он с Лесником старался не связываться.

– Ну что, козлики? Обломали вам рожки?
– плюхнувшись рядом с подраненным Шнурком, Лесник потрепал за ухом своего шумно сопящего любимца. Единственный глаз пса глянул на него с благожелательностью.

– Куда Хван запропал?
– хмуро пробурчал Мох.

– Он не запропал, он с пленницами вашими беседу проводит. Вы ведь, уроды, даже не догадались расспросить их, что тут и как. Вот и напоролись… - Лесник потер густо заросшую челюсть, с ухмылкой бросил взор на скрюченную ногу Шнурка.
– Чего поджался, поганец? Култышку свою давай перетягивай. И в темпике! Начнется гангрена, лечить не буду. И Горбунье не разрешу. Скорее, сам шлепну или Волку на ужин отдам. Он у меня лекарь добрый, - муки человеческие быстро прекращает.

– Ты лучше стрелка здешнего уйми.
– Пробурчал Сема Кулак.

– А кто там у вас засел?

– Хрен его знает. Только лупит метко!

– Если бы метко лупил, вы бы тут не базарили.

– А может, он специально по ногам целил? Типа, живыми хотел взять.

– Ну, и дурак, что по ногам бил.
– Лесник циркнул слюной.
– Придется вправить болвану мозги.

– Автомат бы… - несмело пролепетал Левша.
– Или пса твоего спустить.

– Я лучше тебя спущу.
– Лесник ласково улыбнулся Левше.
– Такой шелупени, как ты, у нас навалом, а вот Волк - один.

– Может, их там двое?
– Шнурок кивнул в сторону избы. Он уже наматывал поверх раны какое-то тряпье - мотал скверно и неумело, но никто и не думал его останавливать. Насчет «шелупени» Лесник ничуть не шутил. Вольных людишек в лесу действительно хватало, так что диких бойцов не жалели.

– А пусть хоть трое. Нам это по барабану!
– Лесник снова сплюнул.
– Сейчас Хван подойдет, тогда и займемся вашим стрелком.

– Мы бы и сами могли…

– Ага, вы уже смогли, я вижу.

– А сам-то чего? Рассуждать - все храбрые.

– Я не рассуждаю, я на вас, цуциков, любуюсь.
– Лесник фыркнул. Сунув в зубы соломинку, недобро прищурился, и всем присутствующим сразу стало ясно: если понадобится, Лесник действительно шлепнет неведомого стрелка. Одной левой. Но Лесник не спешил. Видимо, ждал чего-то от них. Может, даже было такое указание от Атамана - проверять молодняк, гонять по полной программе.

В эту самую секунду, тяжело дыша, к ним подобрался Хван. Да не один - с пленницей. Татуированные пальцы крепко стискивали волосы девушки, глаза колюче перебегали с одного лица на другое.

– Ну?
– Лесник повернулся к ним голову.

Хван послушно тряхнул пленницу, ткнул ей в шею стволом нагана.

– Давай, пташка, колись! Говори, кто там у вас засел?

– Дед Еремей, - дрожащими губами пробормотала девушка.

– А больше никого?

– Никого, он один живет.

– В натуре, не врешь?

– Я правду говорю! Он уже старенький, ноги едва переставляет.

– Старенький-то старенький, а кусается.
– Хван хохотнул.

– Ничего, мы тоже кусаться умеем.
– Лесник грубовато погладил пса.
– Что, Волк, займешься старичком? У него там, правда, двустволка, но тебя ведь это не остановит?

Волк глянул на хозяина снулым взглядом, и пасть его приоткрылась чуть шире. Ясно стало, что ни двустволка, ни даже граната такого зверя не остановят.

– Погоди, Лесник, у меня идея получше.
– Подавшись вперед, Хван зычно крикнул: - Слышь, старпер! Давай кончим по-хорошему. Ты, типа, выходишь с поднятыми руками, а мы твоих баб отпускаем. Договорились?

Ответом ему было молчание. Нимало не смутившись, Хван выкрутил молоденькой девушке кисть. Пленница истошно закричала.

– Слышал, старый? А через минуту мы ее вовсе на куски порвем.
– Хван подмигнул дрожащему Шнурку.
– Ну, что, Еремей? Может, договоримся? Или будем убивать девочку?

Со стороны чердака послышался скрип. Кажется, открывали окно.

– Не надо никого убивать, я выйду…

– Видали!
– Хван довольно улыбнулся.
– А вы зверем своим рисковать собирались!…