— Да, может, ты и прав. Я с ней поговорю.

Бейнс никогда особенно не присматривался к дочери, но Флойд Нейлор врать не любил. Староста ввалился в дом, нашел дочь у маслобойки — она стояла, бессильно уронив руки, — и зорко оглядел ее.

— Скажи-ка… хм-м… скажи мне, Лу, как у вас дела с братом Гентри?

— О чем ты?

— Обручились вы? Или собираетесь? Женится он на тебе, нет?

— Конечно, нет.

— Ухаживать-то за тобой ведь ухаживал?

— Нет, никогда!

— Никогда не обнимал, не целовал?

— Да нет же!

— Много себе позволял?

— Ничего он не позволял!

— А почему это ты в последнее время ходишь как в воду опущенная?

— Так просто, чувствую себя неважно. То есть я совсем здорова, конечно! Просто весна, наверное, действует…

Она опустилась на пол, уронила голову на маслобойку; тонкие пальчики ее выбивали нервную дробь на полу; она задохнулась от рыданий.

— Тише, Лу! Тише. Твой папа что-нибудь придумает.

Флойд ждал его во дворе.

В те времена и в тех краях нередко совершались церемонии, именуемые «свадьба под ружейным дулом».

Однажды вечером, когда преподобный Элмер Гентри читал в своей комнате в Элизабет Дж. Шматц-Холле иллюстрированный журнал, посвященный боксерам и певичкам, к нему без стука вошли двое дюжих мужчин.

— А-а, добрый вечер, брат Бейнс!.. Брат Нейлор! Какая приятная неожиданность! А я тут, знаете… Вы когда-нибудь держали в руках эту бульварную мерзость? Все об актрисках! Измышление самого дьявола! Думал вот в это воскресенье выступить с обличительным словом. Вы-то, надеюсь, не читаете такого… Не присядете ли, джентльмены? Вот, берите стул… надеюсь, вы такого никогда не читаете, брат Флойд, ибо по стопам…

— Вот что, Гентри, — не выдержал староста Бейнс, — мне желательно, чтобы вы сейчас позаботились о ваших собственных стопах и направили их к моему дому немедленно! Вы там крутили с моей дочкой, а теперь вы либо женитесь на ней, либо мы с Флойдом спустим с вас шкуру. И скажу честно: я еще не знаю, что я лично предпочел бы, так я к вам сейчас расположен.

— Иными словами, Лулу на меня наговорила, будто…

— Нет, Лулу-то ничего не сказала. Ей-богу, просто не знаю, надо ли позволять девочке выходить замуж за подобного типа… Но ничего не поделаешь, я должен спасать ее доброе имя, а после свадьбы мы с Флойдом уж сумеем позаботиться, чтобы вы ее не обижали. Словом, я уже пригласил на вечер всех соседей — сегодня же и объявим о вашей помолвке. Так что, давайте-ка облачайтесь в свой парадный костюм и айда за нами — да живо!

— Силой? Ну нет, не выйдет…

— Заходи с той стороны, Флойд! Только сначала я ему дам! А уж ты займешься тем, что останется.

Они двинулись на него с обеих сторон. Оба были ниже его и не так широки в плечах, но лица их были словно обтянуты жесткой дубленой кожей, глаза смотрели сурово…

— Вы верзила что надо, брат Гентри, но, верно, обрюзгли, практики давно не было. Размякли малость, — заметил староста Бейнс.

Кулак его скользнул вниз; еще ниже — к самому колену, плечо опустилось; вот он уже занес кулак, а Флойд внезапно завел Элмеру руки за спину, сжал как клещами…

— Ладно! Согласен! Женюсь! — взвизгнул Элмер. Он придумает, как расторгнуть помолвку. Он уже снова почти совсем овладел собою. — А теперь вы послушайте меня, друзья. Я люблю Лулу, собирался сделать предложение, как только окончу семинарию — уже меньше трех месяцев осталось — и получу приход. А вы тут, понимаешь, вмешиваетесь — и вся романтика насмарку…

— Еще бы, как бы не так! — с невыразимым презрением протянул Бейнс. — Приберегите красивые слова для Лулу. Поженитесь в середине мая — как раз хороший срок после помолвки, чтобы соседи не подумали чего дурного. А теперь одевайтесь! Повозка ждет на улице. Мы с вами обойдемся по-хорошему. Если будете обращаться с Лулу, как полагается, поласковей, чтобы снова была счастливой, может, мы с Флойдом и не убьем вас в первую брачную ночь. Там видно будет. И всегда будем к вам при посторонних со всем уважением, даже смеяться себе не позволим на ваших проповедях. Ну, поворачивайся, слышишь?

Одеваясь, Элмер отвернулся, чтобы справиться с собою и внезапно предстать перед ними, сияя самой очаровательной, мужественной и обезоруживающей улыбкой.

— Брат Бейнс, я хочу поблагодарить вас с кузеном Флойдом. Вы, конечно, совершенно неправы, думая, будто я собирался бесчестно обойтись с Лулу. Но я рад, сэр, слышите, душевно рад, что небо подарило ей таких преданных родственников! — Это заявление скорее озадачило, нежели пленило их, но он их окончательно сбил с толку, весело добавив: — И какие здоровяки! Я и сам не слабого десятка, — кстати, и тренируюсь гораздо больше, чем вы думаете, — но, пожалуй, с вами мне бы не справиться в два счета. Повезло старине Элмеру, что вы так и не достали его кулаком, брат Бейнс… Таким ударом мула с ног валят… И вы совершенно правы. Нет смысла откладывать свадьбу. Пятнадцатое мая — в самый раз подойдет, а теперь я только одно прошу: дайте мне поговорить с Лулу минут десять с глазу на глаз до того, как объявите о помолвке. А вы-то сразу заметите, сдержал я слово или нет — от родительского орлиного ока ничто не скроется.

— М-да… Мое орлиное око в последнее время что-то сильно подкачало. А вообще-то, думается, будет неплохо вам с ней перемолвиться словечком.

— Ну, так давайте пожмем друг другу руки — а? Пожалуйста!

Он был такой огромный, так сиял, так лучился простодушием!.. Бейнс с Флойдом стояли, растерянно ухмыляясь, — фермеры, которые клюнули на комплименты ловкого дипломата. Они пожали ему руку.

У Бейнсов было полно народу. На столе уже стояло угощение: жареные куры, соленые арбузы.