В общем, мне стыдно в деталях описывать то, что произошло дальше. Скажу лишь, что у этого толстячка слова с действиями не расходятся, а я ему не показался достаточно дружелюбным. Так и произошло наше с ним знакомство. А нет! Сначала я познакомился с прикладом его автомата, а потом уже с ним в подвале его бара. Там было страшно, громко, но все, же мы смогли придти к консенсусу, правда пришлось пойти на жертвы и позволить ему отстричь мои длиннющие патлы. Он аргументировал это тем, что не позволит мне распугивать своих клиентов. Да я особо-то и не протестовал. Теперь они у меня всего до плеч и должность приличная, дворник! По местным меркам иметь должность в этой дыре очень престижно.

Так я и оказался в этой жопе мира, ладно, на этом пока закончу придаваться воспоминаниям, тем более что дверь этого злополучного заведения перед носом и мне трудно решиться ее открыть. Тем более что право обосраться я лишился, как человек приобретший принципы и обросший другим ненужными моральными атрибутами.

Схватив ручку этой громоздкой дубовой двери, я стал решаться и настраиваться. Рассматривая дверь со старыми пулевыми отверстиями залепленными жвачкой, я полушепотом повторял - Вот говно, вот говно, вот говно.
– Вновь и вновь проговаривая это заклинание, я поздно вспомнил о камере наружного наблюдения.

Правильно говорят, перед смертью не надышишься, лучше сразу делать шаг в бездну и не думать о той далекой внизу земле, о которую твоя голова разлетится на куски, а тело проткнет какой-нибудь сталагмит, заиграет грустная музыка о несовершенном, а несбывшиеся мечты дадут люлей после воскрешения. ААА! Хватит оттягивать момент смерти. Глубоко вздохнув, я открыл дверь. Опа, он уже стоит, встречает и лыбится так искренне, как будто не убивать меня собрался.

– На этот раф ты дольфе рефалфя, луфер!
– сказал и чаек из маленькой фарфоровой чашки попивает.

Хотел бы я возмутиться на эту неразборчивую шепелявость, да вот только я, правда, лузер.

– А ты все такой же жирный шепелявый сукин сын.
– Когда я не могу возмутиться, и прижат фактами, всегда использую те же факты, которые не приятны оппоненту. По-другому пока не умею.

Он даже не моргнул, слишком довольный сегодня.

– Фмотрю, ты не упал духом, уфитывая то, фто ты долфен мне дофрена капуфты.
– Еще шире улыбнулся Стив, хотя шире, казалось бы, уже не куда.

Сам не веря в то, что я сделаю это, пробурчал

– Я их тебе верну.

– И каким фе таким обрафом? Дворником ты лет фто будеф горбатитьфя. А хотя ладно, не буду тебя муфить. Поговорим фавтра.

Очень странное и не типичное для него поведение. Обычно он ахринительно зол, когда не видит выгоды. Если подумать очень странно, что он вообще стал мне помогать, может он меня другом считает. Эм, я читал, что это по-другому проявляется. Наверно зря я так плохо о нем думаю, вряд ли стандарты применимы к Детройту. Ну ладно, а то сейчас расплачусь от таких трогательных мыслей. Нужно перевязаться да спать ложиться, хотя нет, пойду выпью чего-нибудь горяченького.

Помещение бара было типичным. Смог от табака, 8 круглых столиков, барная стойка, за которой привычно протирала стаканы барменша по имени Мила и бильярд. Единственная вещь, которая нарушала гамму это здоровенный плазменный телек, так и хотелось взять и сковырнуть это неконтрастирующее с обстановкой бельмо. Ну да ладно, пойду донимать Милу. Я называю ее Милой, ее это бесит почему-то. Насколько я знаю, она раньше была членом банды, но и сейчас у нее сохранились некоторые привычки, например она, метко метает ножи, а иногда нажирается и щедро раздает пинки, при этом очень виртуозно всех, матеря на местном жаргоне. Внешность ее... эмм, знаете, есть длинноногие эффектные красотки, а есть миниатюрные и очень милые, так вот, она относится ко второй категории.

– Привет милая!

– Привет Мудак.
– пасмурно ответила, не отводя взгляда от стакана.

Кстати да, имя я себе выбрал, зовут меня, теперь, Курт, но местные почему-то не любят называть меня по имени. Мила вот Мудаком кличет, хотя не скажу что я не сам тому причина, есть несколько дурных казусов, о которых я не за что не буду говорить.

– Слушай Мудак, если снова назовешь мою задницу толстой, я вышибу из тебя все дерьмо, но на этот раз буду пользоваться вот этим тесаком - вытащив из кобуры здоровенный нож, она продемонстрировала мне его достоинства, метнув его в доску для дарца разрубив ее пополам.

Я непроизвольно сглотнул.

– Милая, в следующий раз я буду оригинальнее - лучезарная улыбка.

– Горбатого могила исправит - покачивание головой.

– Какая могила? Я и так уже все рекорды побил.

– Ты себе льстишь. Ну, так зачем пожаловал?

– Эм, ну как всегда. Я буду тебя допекать, а ты всячески мне угрожать и просить, чтобы я проваливал.

– Как же ты...

Не дав ей договорить излюбленную фразу, я попросил.

– Но если ты на самом деле хочешь чтобы я свалил, налей мне чего-нибудь горяченького и до завтра я тебя не побеспокою.