Шрифт:
— Этерафаопе Аброн создал его голову, — сказал он. — Мениггесстроеф создал его головной мозг. Астерехмен правый глаз, Фаспомохам левый глаз, Иеронумос правое ухо, Биссум левое ухо, Акпореим нос…
— Ну, понял? — спросил волосопед Тихона. — Понял, с кого спрос? Вот из-за них у тебя голова и болит, чего же ты от нас хочешь? Чего ты к нам приперся? Разве ты у нас один? Вас вон сколько гавриков!
— Так я же и не просился… — сказал Тихон.
— Еще бы ты просился! Батюшки, а зачем мы его вызывали?
— Очнитесь! — сказал врач-сатанатам. — С ранья самого лично от Кузьмы Никитича разнарядка пришла по форме восемьдесят четыре…
— Охти мне! — закричал волосопед. — Да неужто? Молодой да ранний! Честь-то какая, господи… Раздевайся, молодой человек, поддайся медосмотру…
Тихон дисциплинированно разделся. Самодеятельные врачи искренне залюбовались могучей мускулатурой, накачанной в подвальном спортзале. Тихон сам-то не помнил, как накачал ее, а врачи и сроду не знали.
— Надо же… — дивились врачи. — Бицепсы, трицепсы… А где у человека, кстати, трицепсы?
Тихон гордо потрепал трицепсы рукой: вот, мол.
— Это, молодой человек, не трицепсы, — задумчиво сказал волосопед. Это, надо вам знать, придатки… Сдавайте лучше анализы.
Врач-стрикулист вооружился ножницами и выстриг у Тихона по клочку волос отовсюду и кусочек ногтя на мизинце. Анализы перемешали стеклянной палочкой в стеклянной чашке Петри и поместили под мощнейший электронный микроскоп. Японская техника от нажатия кнопки охотно загудела и показала на экране толстенные бревна, по которым лазили всякие таинственные существа.
— Во! — сказал волосопед. — Серега, это кто, микробы или сами воши ты специалист!
— Какие воши! — обиделся сатанатам. — Ты, брат, воши доброй не видел! А я их несколько времени даже кормил в одном месте! Это, конечно, микробы или вирусы, их даже казанским тройным мылом не выведешь…
Тихон догадался, что все это безобразие творится у него в волосах, стал выдергивать их из головы, попытался бежать, но сатанатам грозно показал пальцем на портрет, висевший у него над столом. Портрет изображал молодую интересную женщину в скафандре, под которым ничегошеньки больше не было.
— А Виктория Викторовна Перемога-то как сердится! — припугнул он Тихона. — Я, говорит, этому парню собираюсь подходящую невесту подыскать по достижении, а он кочевряжится! Вот я тебе лучше целый ряд лекарств пропишу, противопаркинсонических да адреноблокирующих, оно и полегчает.
С этими словами врач выдвинул из стола ящик, доверху наполненный белым порошком. Тихон сразу узнал порошок: это был мел, который он, Тихон, вот этими руками лично толок в ступе, пока не был направлен в швейные мастерские. Сатанатам быстро и ловко рассыпал порошок в пяток пакетиков и перебросил их стукотологу. Тот, не долго чинясь, взял ручку и красиво надписал на каждом пакетике:
«Экстракт мужского папоротника густой»;
«Натрия бромид»;
«Масло касторовое»;
«Эрготамина гидротартат»;
«Линимент бальзамический по А.В.Вишневскому».
Так что хорошо еще, что на самом деле все это был голимый мел, а то бы Тихон налечился.
— Этих препаратов, — похвалился стукотолог, — там, наруже, днем с огнем не найдешь — мы вам их за валюту покупаем!
И подписал на каждом пакетике:
«Принимать целый день».
— А вот когда станешь полноценным членом, — сказал стрикулист, служи основам кузьмизма-никитизма на совесть! Авось дослужишься до прижизненной мумификации. Есть еще, слава труду, куда это добро складывать.
Он показал вверх, на бессчетные этажи.
16. НАША СОВЕСТЬ РУЛЕВАЯ
Вечером в палате нарком Потрошилов рассуждал:
— Что-то погнал коней наш Кузьма! Можно сказать, с горшка парня прямо в санитарную службу прочит! В дружинниках дня не проходил, путнего доноса не составит, а туда же…
— А как же в службу вступают, Шалва Евсеевич? — спросил Тихон.
— То-то — как. Видишь ли, сынок, санитарная служба — это тебе не хвост собачий. А вступать в нее надо так: сперва дождаться, когда сердце потянет. Когда вот тут под самым сердечушком, тоненько этак заноет: «Тиша! Тиша! Подь сюды! Подь сюды! Я служба санитарная, всем людям авангард!» Только тогда! Вот обитатель Синельников говорит и клевещет, что в санитарную службу за ради пайка идут. Паек, правда, неплохой, усиленный: сухой колбасы «Профессиональная» две палки, ящик консервов «Козлы в натуре», килограмм конфет «Театральная жизнь», три бутылки марочного вина «Фиолетовое крепкое» и еще много чего вкусного. Зато и ответственность-то какая! Ведь санитарная служба, что ни случись, всегда на переднем крае! Это все равно как в атаку первым подниматься!
— А что же они, — спросил Тихон, — по утрам первыми не поднимаются, дрыхнут дольше всех?
— Замолчи! С чужого голоса поешь! Это мы дрыхнем без задних ног, а у них и во сне процесс заботы о нас, неохваченных, не прекращается. Им такие специальные тематические сны показывают, как бы политучеба во сне. Как бы заочный университет миллионов. Шутка ли! Санитарная служба людям много чего заменить может…
— Мозги, например, — заметил дядя Саня.
— Подлецы твои мозги! Они без окороту, без конвою до чего угодно могут додуматься!