Его блестящие глаза с огромными черными зрачками завораживали и звали за собой. Запах самца волновал молодое тело незнакомыми чувствами. Он ей тоже нравился.

Окрыленный победой, Меченый отбежал на несколько шагов, оглянулся в сторону леса и призывно поглядел на Белую, как бы говоря: «Ну, же, пойдем, решайся!». Ему вдруг так сильно захотелось показать ей свой мир, в котором он родился и жил, подарить ей этот пьянящий воздух, переполненный ароматами еловой смолы и хвои, пушистые сугробы, в которых можно утонуть по самую грудь, блестящие, алые, словно кровь, гроздья рябины под белыми шапками снега, стук дятла по звенящему от мороза стволу, крики сине-черных ворон, шорох зверьков в зимних норках. Его охватила буря чувств, с которой он едва справлялся. Ему казалось, что у него за спиной растут крылья, и он вот-вот взлетит. В тот миг он хотел подарить ей все, что имел и чем владел, что было дорого его сердцу. Он готов был подарить ей даже свою жизнь. Без остатка, до капельки, до последнего вздоха. Вся природа вокруг играла ГИМН ЛЮБВИ, который оглушил и захватил с неистовой силой волка по прозвищу Меченый и собаку по кличке Белая.

С того дня каждую ночь Меченый прибегал к домику егеря и уводил с собой Белую, ставшую его любимой и единственной подругой. Они неслись вглубь освещенного луной леса, где дарили друг другу любовь и нежность. Они были счастливы тем, что живут на свете. То были их безумные ночи.

* * *

А сейчас был полдень, они расстались всего несколько часов назад, и Меченый брел по тропе, которую проложила ему судьба. Через несколько минут он поднял голову, оторвавшись от приятных воспоминаний, огляделся вокруг и обнаружил, что стоит у знакомой изгороди домика лесника, где жила его подруга. Только двор был уже не тот! И запах был не тот! И звуки были не те! Беспокойство и паника, навеянные страхом, злобой и опасностью, пропитавшими все пространство вокруг, тут же охватили Меченного. Потому что в центре всего этого появился ЧУЖОЙ!

Рыжая лохматая шерсть волнами спадала с боков, широкую грудь крепко держали сильные лапы, морда была черной, а уши, как и хвост, были коротко обрезаны, чтобы не мешали в драке. Медленным шагом громадный рыжий пес направлялся через двор к тому месту, где, испуганно прижалась к конуре Белая. Ее растерянный взгляд метался по сторонам, ища помощи. Она жалобно повизгивала, топчась на месте и приседая на задние лапы. В одно мгновение ярость вскипела в груди Меченного. Это была ЕГО самка! И ничья больше!

Оттолкнувшись от земли, он легко перемахнул через забор и очутился прямо перед мордой пса. Минуту, длившуюся для обоих целую вечность, они глядели в глаза друг другу, пытаясь заставить соперника опустить взгляд. Лютая ненависть мощным потоком лилась из желтых глаз одного и черных глаз другого, глухое рычание растекалось среди тишины двора, заполняя собой все закоулки. Пригнув головы, и расставив лапы, Чужой и Меченый приготовились к бою не на жизнь, а на смерть, и оба знали, что победителем выйдет только один, потому что в живых останется тоже только один. И этот последний будет хозяином леса и обладателем Белой.

В следующий миг они сцепились в мертвой схватке. Громадный ком из двух тел, когтей, зубов и лап метался по двору, оставляя на снегу куски вырванной шерсти, клочья пены, брызгающей из пастей сражающихся врагов, и алые пятна крови, льющейся из рваных ран, нанесенных острыми, словно ножи, клыками. Обезумев от ужаса происходящего, Белая носилась по двору, не зная, что делать.

Чужой и Меченый были равны по силам и опыту в боях. То один, то другой поочередно одерживали превосходство, но с каждой минутой силы таяли, и они расходились в разные стороны, чтобы перевести дух, восстановить дыхание и снова броситься в бой. У Меченного на животе зияла громадная рана, из которой хлестала кровь, а Чужой припадал на переднюю левую лапу, в которой была перекушена кость. Собравшись из последних сил, противники рванулись друг к другу, вцепившись когтями и зубами. Меченый почувствовал, как острая боль обожгла его живот, распоротый когтями противника. Вспышка ярости с новой силой ослепила его разгоряченный мозг и он, извернувшись, железной хваткой сомкнул свои челюсти на шее врага. Позвонки хрустнули, и в следующий миг тело Чужого обмякло, освобождая Меченного из смертельных объятий.

Почти ничего не соображая от боли и усталости, Меченый выполз из-под мертвого тела и подошел к Белой. Визжа, она кинулась к нему и принялась обнюхивать раны и слизывать льющуюся кровь. Шатаясь на ослабевших ногах, Меченый медленно поднял голову, закрыл глаза, и из его горла вырвался громкий вой, раскатившийся по всему лесу, провозгласивший торжество славной победы.

Вдруг, слева у изгороди, раздался хруст, и среди веток кустарника появилась фигура егеря, прижимающая к плечу ружье. С такого близкого расстояния промахнуться было просто невозможно. Пролетев несколько метров, пуля попала в грудь Меченного, швырнув его на спину. Собрав последние силы, он поднялся на лапы и кинулся в сторону леса. Подгоняемый выстрелами, он пробирался сквозь кущи, не думая ни о чем, кроме одной опасности за спиной. И когда безумная боль ослепила мозг, сомкнув клещами капкана его лапу, было уже слишком поздно. Тяжело дыша, Меченый лежал на снегу, а в лицо его смотрели два черных металлических глаза, от которых пахло порохом и смертью.

Белая стояла одна посреди двора, когда услышала последний выстрел из глубины леса, а через некоторое время из-за куста орешины появился хозяин. Наперевес он нес ружье и еще что-то мокрое, тяжелое и лохматое, которое бросил тут же, себе под ноги, едва притворив калитку. Белая подождала, пока егерь скроется в доме, и осторожно приблизилась. На земле прямо перед ней лежал Меченый. Она понюхала его и тронула носом, не понимая, почему он не поднимается. Повизгивая, Белая обошла вокруг неподвижного тела, толкнув его лапой в бок и ткнувшись носом в шею. Она растерянно глядела на не дышащее тело, смутно догадываясь, что Меченый никогда уже не встанет. Припадая на передние лапы, она закружилась на месте, сраженная этой страшной мыслью. Упав рядом с ним, Белая стала лизать его холодные губы, с тоской заглядывая в закрытые глаза любимого. Она терлась мордой о его окровавленное тело, пытаясь носом приподнять неподвижные лапы и грудь, каталась по мокрому, грязному от крови снегу, скуля и визжа от безысходности, горя и тоски. Наконец, выбившись из сил, она растянулась рядом, положив голову на грудь Меченного и закрыв глаза, из которых струились слезы, образуя мокрые дорожки на белой морде.