— Либо Киммельпат, либо я постоянно будем дежурить возле вашей камеры. Предупреждаю, не вздумайте что-нибудь выкинуть. — Он состроил самую грозную мину, на какую только способен трехфутовый лесной сурок. — Пока мы с коллегой только противостояли чародейству, не обращая свое оружие непосредственно против вас. Но если это случится, поверьте, вы вряд ли получите удовольствие. А следовательно, рекомендую хорошенько следить за своим поведением.

— Шеф, да ты нас не боись. — Сквилл прижался мордой к решетке. — Ладно, Банкан, давай-ка еще разок...

— Нет. — Банкан успокаивающе положил руку на плечо выдра. — Хватит. Пока воздержимся. Я еще не готов к новой попытке. Погодим. Эх, был бы здесь Клотагорб... — добавил юноша. — Я своими глазами видел, как он управлял заколдованным ветром, только не белым. — Он окинул взором ряд камер по другую сторону коридора. — Может, найдется другой способ, получше...

Подошел Граджелут.

— Что с нами будет? — печально спросил ленивец тюремщиков.

— Вашу судьбу решит суд магистрата, — ответил Мультумот. — Предполагаю, что вы подвергнетесь очистке, а вот до какой степени — этого сказать не берусь. Одно знаю наверняка: прежде чем вы предстанете перед судом, вам велят избавиться от грязной одежды.

— Что-то мне надоело слушать, как я грязен, — пробормотал Банкан.

— А я никуда не собираюсь шлепать без порток, — добавил Сквилл.

— Маджа это не смутило бы, — заметила его сестра. — Он, поди, полжизни без штанов провел.

Два пухлых волшебника в белом удалились. Комендантша глянула на узников с самодовольной ухмылкой и последовала за сурками.

Вечерняя трапеза ничуть не повысила настроение приговоренных. Еда была стерильной и пресной, как все кругом.

Сквилл наполнил раз-другой пасть и брезгливо оттолкнул тарелку.

— Сучьи помои! Не лезут в глотку.

Ниина еще раньше пришла к такому же выводу. У нее вздрагивали от омерзения нос и усы.

— Еда вполне питательная, мне случалось пробовать и похуже.

Граджелут без видимых усилий подчищал посудину. Выдры, не веря своим глазам, уставились на него.

— Боюсь, у меня не такой крепкий желудок. — Банкан отодвинул свою порцию и окинул взглядом пустующий коридор. — Еще денек на подобных харчах, и мы так ослабеем, что перестанем даже помышлять о бегстве.

— Чуваки, вы заметили? Никто не обмолвился, скока нас тут продержат, прежде чем потащат в чертов магистрат, — сказала Ниина. — Можа, неделю, а то и месяц.

Сквилл опустился на пол, прислонившись к стене.

— Гады, пусть хоть пытают. Все равно не отдам штаны.

— Сейчас только один волшебник на посту, — прошептал Банкан. — Если внезапно грянем новую песенку...

— У меня есть подозрение, что его коллега находится недалеко.

Банкан повернулся к Граджелуту. Ленивец терпеливо добавил:

— Вы очень, если не чрезмерно убедительно продемонстрировали свои чаропевческие способности. Возможно, наши перекормленные противники готовы в случае необходимости призвать на помощь других колдунов. Мне кажется, надо поискать иной путь к спасению.

Банкан старался не замечать исходящий из тарелки запах.

— Джон-Том придумал бы, как отсюда выбраться.

— Эт точно, — с готовностью подтвердил Сквилл. — На худой конец сровнял бы с землей вонючее логово.

— Черт бы побрал фанатиков, — добавила Ниина. — Для них грязно все чужое, и от одного нашего вида их тошнит.

— Разве можно чаропесенками бороться с манией чистоты? — поинтересовался обескураженный Банкан.

Сквилл почесал затылок, затем колено, затем ягодицу. Вдруг он прекратил это занятие и резко выпрямился.

— А можа, прав купчишка. Кажись, есть способ получше.

— Получше чаропения? — покосилась на него Ниина. — Брательник, ты всегда ходил с мозгой набекрень.

— Ошибаешься, милая сестрица, ошибаешься. — Выдра охватило возбуждение. — Слушайте сюда! Эти педрилки ненавидят все, че плохо пахнет или плохо выглядит, и ваще беспорядок. Правильно я говорю?

Выражение лица Банкана говорило о том, что он ничего не понимает. Рекордное недоумение читалось на морде Граджелута.

— Я не улавливаю нить ваших рассуждений, — признался купец.

— Да неужто не просекаете? Мы ж с сеструхой эксперты по части бардака.

У Ниины блеснули глаза, усы приподнялись, губы расплылись в улыбке.

— Эй, а ведь он прав! Выдры — мастера шкодить, для них это совершенно естественное занятие.

— И мы учились у лучших наставников! — добавил Сквилл, имея в виду своего знаменитого и, увы, не всегда добрым словом поминаемого отца.