— Ты! — злобно прорычал он. — Все из-за тебя! Ты притащил эту болтливую коробку!

И с ревом атаковал юношу, вскинув над головой импровизированную дубину.

Банкан увернулся, и ножка стула врезалась в стену позади него.

— Кажется, ты говорил, что это самый лучший выход! — выкрикнул юноша. — Ты солгал!

— Я никогда не лгу, — твердо ответил Правдивец. — Просто у меня отличный слух. Я подслушал, как хозяин таверны давал слугам указания. Они залегли в засаде на другом конце переулка и непременно убили бы тебя, если бы ты туда направился. А здесь тебя всего лишь отдубасят.

— На это не рассчитывай.

Рагрегрен снова замахнулся.

Банкан не мог вытащить меч, а потому был вынужден прикрыться единственным подручным средством. Дубина обрушилась на Правдивца. Юноша приготовился к новому удару, но странное дело — его не последовало.

Ножка стула превратилась в щепки, те рассыпались в труху, труха осела на землю тающими желтыми блестками.

— Насилием правду не одолеть, — уверенно изрек Правдивец. — Шила в мешке не утаишь, тайное становится явным, ложь выплывает на чистую воду. На время от истины можно отделаться, но не навсегда.

— Ловко, — одобрил Банкан фокус с дубиной.

— Да лопнут твои глаза! — провыл волк. — Да пропади ты пропадом со своей подлой коробкой!

Он бросился на поиски нового оружия.

Банкан подождал, пока Рагрегрен скроется из виду. Из таверны все еще доносился шум сражения.

— Можно идти? Теперь не опасно?

— Да.

— Что, правда? В самом деле не опасно?

— По крайней мере, насколько я могу судить по ситуации.

У входа в таверну скопилась толпа любопытных. Но они без звука испарились, когда появился фургон с облаченными в мундиры скунсами и виверрами. Банкан не сомневался, что столь мощный отряд живо прекратит конфликт.

В быстро редеющей толпе зевак одно лицо показалось ему знакомым. Он побежал, слабо помахивая свободной рукой.

— Мариана! Это я! Я здесь!

Та, к кому взывал юноша, не останавливалась, пока он не догнал ее за мелочной лавкой. Едва ли она заслуживала упрека — когда полиция усмиряет буянов, лучше держаться подальше. На лице Марианы отразилось все, что она ощутила и подумала при виде Банкана.

— Банкан? Что случилось? — Она качнула головой в сторону таверны. — Что там происходит?

— Не знаю.

— Ложь, — высказался Правдивец.

Мариана с любопытством посмотрела на него.

— А это еще что?

— Да так, безделушка. Ты сюда пешком добиралась?

— На верховой ящерице, но...

— А можно её позаимствовать? Совсем ненадолго? — Он нервно оглянулся на притон, откуда доносились вопли и визг. Судя по всему, отборные силы линчбенийской полиции уже взялись за дело. — Мне надо побыстрее выбраться из города. — Он приподнял устройство. — Великий Клотагорб и мой отец должны с ним разобраться.

Она сморщила носик и шагнула назад.

— Ящерица не здесь. Я ее оставила за городом, а сюда пришла пешком...

— Это обман. Ящерица совсем рядом.

Хорошенькое личико Марианы перекосилось, она в гневе уставилась на Правдивца.

— Ты кого называешь обманщицей? Меня?

— Разумеется. Что поделать, таков мой служебный долг.

— Банкан, что это? — спросила, пятясь, Мариана. — Какое-нибудь гадкое колдовство? Это твой отец постарался, да? Заодно со своим дружком, полоумным черепахой?

— Нет, что ты, они тут ни при чем, — уверил Банкан девушку. — Мы сами нашли Правдивца. Мы со Сквиллом и Нииной.

— А, с этими выдрами! Ну, тогда все ясно. — Мариана заколебалась. — Наверное, ты не виноват, это они тебя втянули. Я... я, пожалуй, могу что-нибудь сделать.

— Мариана, ты должна мне помочь. Ты же знаешь, какие глубокие у меня к тебе чувства.

— Неправда, — выдал ящик.

— Нет, правда! Мариана — отличный друг.

— Снова — ложь.

Банкан в ужасе посмотрел на свою словоохотливую ношу.

— Нет у тебя к ней никаких глубоких чувств. Только желание залезть под юбку. Сколько лет уже об этом мечтаешь.

В механическом голосе звучало нескрываемое злорадство.

Раскрыв от изумления рот, Мариана посмотрела на Правдивца, затем на юношу.

— Ах ты, ублюдок! А я-то верила, что ты в меня влюблен! Все ждала признания, берегла себя, дура сентиментальная!

— Ложь! Ложь! Ложь! — возликовал ящик. — Если б только мальчик знал, со сколькими его приятелями ты переспала!