— О повелитель, — пропищал он, — черти, которым поручена сухая чистка, затеяли перебранку!

— Что? Я всего-то попросил, чтобы они вывели пятна на пяти тряпках. Неужели это так сложно?

— Да, хозяин, я знаю. Естественно, поручи ты эту службу домовым, не было бы проблем.

— Домовые не умеют обращаться с теплом, как черти. А ну, прочь с дороги!

И Джон-Том смел ябеду в сторону.

Чистильщиков в прачечной было четверо — раздутых, как воздушные шарики, с огромными ртами, в бородавках. Самый высокий едва доставал Джон-Тому до пояса. Они были увлечены жарким спором. На вешалке висели две куртки, аккуратно выглаженные и покрытые желеобразным веществом, ничего общего не имеющим с пластмассой или целлофаном.

— Ну, из-за чего простой?

Ближайший черт от неожиданности рыгнул, и из его носа выскочила любимая багряная блузка Талей. Она была вычищена лишь наполовину: на талии осталось большое пятно. Черт заторможенно передал блузку товарищу, и тот проворно выплюнул вешалку.

— Это все они, — заявил черт с вешалкой, указывая на сидящую напротив парочку. — Специально волынят.

— Мы всего лишь осторожны, — возразил один из обвиняемых. — Любому известно, что слишком высокая температура вредна для ткани.

— Да, мы хотим как лучше. — Его приятель продемонстрировал толстые коренные зубы и дохнул серой.

Джон-Том решил, что дезодорантные чары тут были бы не лишними.

— Параметры заклинания требуют, чтобы вы работали сообща. Я не потерплю больше проволочек, и чтобы никаких споров.

С этими словами он повернулся и вышел из прачечной. Тепловые черти — склочники каких поискать, но в чистке одежды им нет равных.

«Господи, — подумал он, — неужто ради всего этого я учился властвовать над великими силами и штудировал старинные книги? Я, Джонатан Томас Меривезер, самый искусный чаропевец в этом мире и всех прочих, где мне довелось побывать! Двадцать лет я совершенствую свое мастерство и оттачиваю талант... чтобы лучше прибираться в доме и чище стирать белье?»

Он встряхнул дуару и возопил. По всему дереву, во всех его пролезших в иные измерения комнатах и коридорах демоны, домовые, черти и духи навострили уши не уши и шире раскрыли глаза не глаза.

— Убирайтесь! — бушевал Джон-Том. — Всех увольняю! Освобождаю от обязательств. Исчезните, прочь из моего дома, оставьте меня в покое!

Некая тварь, целиком состоящая из длинных упругих рук, отшвырнула метлу и обрадованно прошипела:

— Как раз вовремя! Разве это работа для порядочного, уважающего себя кошмара?

После чего спешно взорвалась изнутри и исчезла.

Слуги пропадали со стонами, шипением, воем, плачем, визгом, смехом облегчения. Одни уносились по канализационным трубам, другие — через дымоходы, третьи — в окна, кое-кто даже просачивался сквозь поры дерева. Какой-то черт дерзко воспользовался парадной дверью, но Джон-Том решил не преследовать его в судебном порядке за нарушение чернокнижного протокола. Он слишком устал, слишком сильно был раздосадован. Оказавшись наконец в полном одиночестве, чаропевец бессильно опустился на недочищенный кухонный стул.

Впрочем, он остался не совсем один.

— Прошу прощения.

Джон-Том вытер пот со лба.

— Ну, что еще?

— Повелитель, выслушай меня.

Джон-Том обернулся и увидел четырехфутового ярко-синего демона в сандалиях из резного азурита и темно-бирюзовой жилетке. «Не рядовой демон, — подумал человек, — очень уж важно держится».

Чаропевец откинулся на спинку стула.

— Кажется, я всех отпустил. Ладно, что тебе надо?

В голосе демона без труда улавливалась обида.

— Хозяин, неужели ты меня не узнаешь?

У Джон-Тома лоб пошел морщинами.

— А почему я должен тебя узнавать? Знаешь, сколько в моем доме побывало духов и привидений?

— Повелитель, меня зовут Фугвиц.

Заостренные бахромчатые уши ритмично дергались; нечисть с уродливой, но все же симпатичной мордой выжидающе смотрела на человека.

— Фугвиц? Не обессудь, приятель, мне это ни о чем не говорит.

— Ведь ты меня четыре года назад приглашал, неужели забыл? Надо было стол в столовой лаком покрыть.

— Стол... — у Джон-Тома прояснился взгляд. — А, да, помню. Тебя рекомендовал Клотагорб, по его сведениям, только ты способен блевать лаком. Жена от этой мысли в восторг не пришла, но результат ей очень понравился.

— Женам редко доставляют удовольствие дела демонические, — вежливо согласился Фугвиц. — Между прочим, как полировка, держится? Я сюда пришел не через столовую. — Он виновато указал на дверь кухни. — С тех пор как я тут сгустился, ни на секунду не удалось оторваться от линолеума.