– Значит, между вами ничего нет?
– заулыбалась Зоя.

– Конечно, ничего. Ого, а что это за блеск сразу появился в твоих глазах? Что, уже собралась на охоту?

– Никуда я не собралась, не выдумывай, - Зоя невольно взглянула на себя в зеркало и, привычным движением коснувшись кокетливой челки, промурлыкала.
–  И он холостяк, я это сразу почувствовала.

– Он вдовец, мама. А теперь слушай внимательно, - Ольга перешла на серьезный тон, - Васильевич мне - как отец. И я не позволю тебе эту дружбу поломать.

–  Чего?
– возмутилась Зоя.

– Я о том, что ты заморочишь ему голову, и быстро бросишь, как и всех других мужчин до него. Ведь ты всегда их бросаешь. И это, без сомнения, сразу отразится на наших с ним отношениях. А я этого не хочу, потому что Василий Васильевич стал мне как родной. Так что руки прочь, поняла?

– Нет, не поняла. И вообще, что это за тон? Ты как разговариваешь с матерью?

–  В данном случае, как заслуживаешь, уж я-то знаю, на что ты способна. Достаточно, что вы у меня отобрали отца... и потому Васильевича я трогать не дам.

– Что за чушь! Кто у тебя отобрал отца?

– Ты, мама, ты и бабушка. За прошедшие годы, сколько я у вас об отце расспрашивала, но толком ничего и не узнала. Предполагаю, бедняга просто не ужился с двумя ведьмами в одном доме, вот и сбежал куда подальше. Ну, а дорогу назад ему бабушка заговорила, она в этом мастер. А ты...

– Что я?

– Использовала папу, словно банк спермы, и выбросила за ненадобностью...

Закончить Ольга не успела, потому что мать дала ей такую оплеуху, что у девушки зубы щелкнули, и через мгновение на ее белоснежной коже начали проступать багровые следы от удара.

– Никогда, слышишь, никогда не смей так говорить, - прохрипела Зоя.
– Я любила твоего отца, любила по-настоящему...

– Ага, так любила, что погубила, - заплакала девушка.
– Ну, и где он? Где мой папа? Почему за все эти годы я его ни разу не видела? Молчишь?
– И она вихрем бросилась к двери, крикнув на прощание, - твои пощечины мне рот не закроют!

Дверь хлопнула. А Зоя, уставившись мертвым взглядом на свои поникшие руки, с ужасом подумала, что всё ещё расплачивается за каприз избалованной молодой ведьмы, какой была в двадцать лет.

Она познакомилась с Витольдом на курорте и сразу же положила на него глаз, слишком уж он выделялся на фоне других молодых мужчин, во-первых, элегантностью и высоким ростом, а во-вторых, необычной красотой. И немудрено, среди чернявых и смуглых украинцев сложно было не заметить породистого синеглазого блондина с иностранным именем Витольд. И когда этот красавец не захотел обращать на неё внимание, Зоя рассердилась... и от глупого упрямства заколдовала его.

Так уж устроена красивая женщина - для нее удовлетворение своих прихотей является главным доказательством собственной исключительности. И поэтому, словно злая ведьма из сказки о Белоснежке, она готова на всё, лишь бы добиться желанного результата. А дальше - хоть трава не расти.

Зоя потом не раз пожалела о содеянном, так как её опрометчивость вылезла ей боком. И хотя результат этой связи только что хлопнул дверью (что-что, а за дочь она всегда была благодарна Витольду), но женская судьба Зои впоследствии так и не сложилась. Ведь когда околдованный Витольд женился на ней, женщина все равно чувствовала себя несчастной, а их брак считала фальшивым. Но хуже всего было то, что она действительно полюбила парня и мечтала, чтобы и он любил ее по-настоящему, но собственные чары свели все усилия насмарку.

– Знаешь, доченька, - сказала однажды мать, - чем так мучиться, лучше оберни колдовство вспять и пусть Витольд сам решает, как ему жить дальше. Потому что не по-людски это, не по Божески...

–  А по какому?
– огрызнулась несчастная Зоя.

– Это - насилие, понимаешь? Ты считай, изнасиловала парня... и продолжаешь насиловать его вновь и вновь. Посмотри, как он осунулся и похудел от твоей настырности, но упорно не желаешь признавать, что наделала глупостей, и, как упырь, высасываешь из него жизнь. Милая, остановись, иначе парень долго не протянет и начнёт болеть по-настоящему.

И тут Зоя сломалась и зарыдала:

– Я не хотела этого, мама, совсем не хотела. А всё моя глупая самоуверенность и ещё нетерпеливость. Меня задело за живое, что Витольд, в отличие от других ребят, которые сразу падали к моим ногам, сам падать не спешил ...вот я и погорячилась.

– Повторяю, расколдуй мужа, - мать взяла Зою за руку.
– Исправь ошибку, ведь она тебе самой уже поперек горла встала.

– Но Витольд тогда уедет, - продолжала плакать Зоя.

– Возможно, но это его право.