К удивлению пленниц, встречать прибывших вышли только мужчины. Не было и детей, которые у Птиц первыми выбегали навстречу охотникам, возвратившимся из походов, веселым гомоном наполняя стойбище, путаясь в ногах у пришедших. Да и мужчины вели себя как-то странно. Они молча осматривали добычу, пленниц, а на застывших широких лицах не видно было ни радости, ни улыбок…

Пленниц выстроили попарно и повели к большой беловато-желтой горе, возвышавшейся над рекой. Когда они поднялись к подножию горы, перед ними открылись черные отверстия: их от реки заслоняли прибрежные заросли. Эти отверстия напоминали гнезда ласточек-береговушек, но были, конечно, намного больше. Это и были жилища племени Собак. Заостренными лопатками оленей, рогами, копьями Собаки вырывали в горе пещеры. Узкий ход тянулся в глубь горы и вел в широкую комнату, от которой ответвлялись ходы в другие комнаты, ниши, кладовые. Когда жилище было вырыто, Собаки поливали стены и пол водой, а после того, как вода высыхала, разводили в жилищах огромные костры.

Огонь и вода скрепляли мягкую глинистую поверхность. Стены, потолок и пол жилища покрывались твердой коркой и никогда не обваливались. На полу лежали циновки, сплетенные из высокой болотной травы, шкуры, ветки. А в холодную погоду вход Собаки закрывали бамбуковыми занавесками, висевшими на колышках, вбитых в глину.

Пленниц сводили в несколько пещер, объясняя знаками, как их строили, а потом раздали лопатки, рога, колья и велели рыть новые жилища. А воины Собак время от времени подходили к ним, показывая, где копать, подгоняя тех, кто работал медленнее, чем хотелось Собакам.

Ночевали пленницы под открытым небом в загоне, со всех сторон окруженном столбами и колючим кустарником. Их никто не охранял, но лай и завывания диких собак, хохот гиен и львиное рыканье держали их внутри загона лучше всякой охраны. Ночью звери подходили вплотную к колючей ограде, с шумом втягивали воздух, пытались раздвинуть сухие ветки. Но люди племени Собак хорошо знали повадки и силу степных хищников: ни перепрыгнуть через ограду, ни протиснуться сквозь нее хищники не могли и уходили в ночь, недовольно ворча.

Собаки не уносили отбросы далеко от стойбища, как это делали Птицы. Недоеденные куски они бросали там же, где ели. Вот почему ночью шакалы, гиены, дикие собаки собирались у стойбища – подбирали отбросы. Сюда же приходили и львы, слишком старые, чтобы добыть себе пропитание охотой. Все эти хищники были опасны для людей, потому что их постоянно мучил голод, и ночью никто из Собак не осмеливался покинуть пещеру. Да и днем Собаки ходили мало. Мужчины охотились или ловили рыбу, но как только удавалось добыть достаточно дичи, они целыми днями вылеживали в тени. Робкие, пугливые женщины Собак ходили, опустив головы, не поднимая глаз от земли. Никто из них не осмеливался есть, пока мужчины не отходили от костра, оставляя им недоеденные куски. Даже грибы и ягоды, которые собирали женщины в плетеные из лозы корзинки, они ставили к ногам хозяина пещеры, а уж он, наевшись, бросал пригоршню-другую вечно голодным, молчаливым детям.

Желтая река была богата рыбой, и пленницы не раз видели, как Собаки, колотя по воде дубинками, загоняли на мелководье огромных остроносых рыб и добивали их там копьями. Но, вытащив из воды двух-трех великанов, они тут же теряли вкус к рыбной ловле и объедались сочным жирным мясом, не думая об остальных людях племени, о запасах на будущее.

Пленницы жили впроголодь. Им доставались кости с огрызками мяса, жилы, куски рыбы, которые уже начинали попахивать. Когда они окончили рыть пещеру, их послали собирать ягоды и грибы в ближний лес. Здесь пленницы, наконец, легко вздохнули, но к этому времени они уже похоронили одну подружку. Ее засыпала желтая гора, когда они прокладывали ход.

В лесу было очень много ягод. Голубели солнечные склоны холмов, покрытые темно-зелеными листьями голубики, краснели кусты смородины. А на болотах попадались крупные, вкусные желтые ягоды, которыми все-таки можно было подкормиться. Но к этому времени пленницы так отощали, что могли только набить живот, а чувство голода не проходило. Ввалились щеки, грязными космами свисали давно нечесаные волосы. Лохмотья от прежде красивых нарядов едва прикрывали тело. И только Кайра да еще три девушки, которых Собаки иногда забирали в свои пещеры, выглядели немного лучше.

– Надо бежать, – время от времени предлагала Конюга. И каждый раз Казарка отвечала ей:

– Без оружия, без еды? А в какую сторону идти? Нас сразу догонят. Далеко не убежишь.

Однажды пленниц послали собирать зерна волосатой травы, которая покрывала мелководные озера. Нужно было обламывать волосатые верхушки этой травы, а потом на берегу тереть их ладонями. И тогда из волос выпадали маленькие белые зерна, которые пленницы ссыпали в кожаные мешки. Сырые зерна были твердые и невкусные, но, разваренные в горячей воде, увеличивались в размерах и становились сытными, мягкими.

Пищу Собаки варили в сосудах. Плели из лозы очень плотные корзинки, обмазывали их глиной и высушивали на костре. После того как глина затвердевала, в сосуды можно было наливать воду и варить пищу на огне. Правда, только несколько раз. Лоза быстро высыхала, обугливалась, и сосуды рассыпались. Но лозы было много, глины хватало, и всегда можно было сделать новый сосуд.

На озерах, где росла волосатая трава, было много комаров. Приходилось все время покрывать тело грязью, и все-таки сначала работа показалась пленницам не очень тяжелой.