Голос ВК тем временем продолжал шёлестеть в моей голове.

Под ногами путались какие-то аборигены, но принцессе было не до них. Она требовала от императора дивизии, истребители, ракеты, танки. С неба сыпались горящие обломки штурмовиков, в полях дымились остовы танков, в степи росли ровные ряды могил павших за правое дело солдат. Наконец, после года изнурительной войны, последний, как показалось принцессе, оплот проклятого профессора пал. Айя стояла возле двери бункера, верхние слои атмосферы мерцали от ионизирующего излучения, а под ногами гвардейцев шелестел серый пепел. Сапёры уже готовились подорвать дверь, как из-за холма к принцессе подъехали всадники, на своих низкорослых степных лошадках.

— Ты принцесса Айыы? — нагло спросил степняк в богатом шёлковом халате.

Принцесса стянула противогаз. Степняк с презрением смотрел на неё.

— Да, это я, — ответила она, раздумывая, каким образом лучше казнить варвара.

— Аббаасы передал тебе ключ от этой двери, — всадник кинул на землю кожаный мешочек, — воин, взявший в руки оружие, должен быть готов к смерти, — добавил он, развернулся и ускакал вдаль.

— Взять его! — завопила разъяренная принцесса, но, пока гвардейцы мешкали, открылась фиолетовая рамка портала и всадники исчезли.

После вскрытия бункера принцессе передали тяжелый пластиковый пакет, опломбированный личной печатью герцога Аббааса, профессора, с надписью «Принцессе Айе лично в руки. Совершенно секретно». Сообщению было почти полторы тысячи лет. Поначалу Айя посчитала это жалкой мистификацией, но инженеры подтвердили — судя по потрескавшемуся пластику, рассохшейся изоляции, и умершим батареям, именно столько лет прошло с того момента, как люди покинули этот бункер. Послание гениального профессора было преисполнено любви к принцессе и отечеству. «Если Вы, прекрасная моя, читаете эти строки, значит, мои расчеты оказались верными». «Возлюбленная моя, звёзды пахнут полынью…» [43]

— Песнь песней, практически, — я от зависти чуть не подавился котлетой, — умеют же люди излагать.

Напившись вусмерть в солдатской казарме, принцесса билась в истерике, размазывая по лицу слёзы и тушь, скрежетала зубами и хрипела: «Этот подонок, как всегда, оказался прав во всём!».

— Ваше Высочество, — осмелел один капрал, — почему у нас нет пленных?

Принцесса жутко рассмеялась и сообщила всем нижним чинам:

— Потому что Аббаас всех нас нае… нагрел! Нагрел, как детей! Мы воевали с автоматами! Подонок, подлец, негодяй! Мы не победили, нам милостиво разрешили быть на этой планете! Подонок, подонок, подонок! Они все ушли через порталы в другие миры! Целые и невредимые! Тысячу лет тому назад!

Утром, не опохмелившись, и не дав опохмелиться остальным, она взяла пятерых, самых преданных ей гвардейцев, погрузилась в БТР и отбыла в неизвестном направлении. Для императора она оставила видеопослание длительностью два часа пятьдесят семь минут, содержание которого никто, кроме императора, так до сих пор и не прочитал.

На фоне роста военных расходов и возрастающей инфляции в Империи подняла голову оппозиция, либеральная общественность потребовала отречения Императора, отмену крепостного права и свободную продажу крепкого алкоголя. Император отозвал из Харкадара закаленные в боях войска, и выступление либертарианцев было беспощадно подавлено. Неожиданно промышленность была переведена на военные рельсы, начав производство абсолютно новых вооружений, на основе захваченных в боях на Харкадаре. Каким-то странным образом, к трофеям прилагались чертежи, рецептуры и технологические карты, но это списали на захват вражеских архивов. Через год началось вторжение в Империю из межпространственного кластера с длинным шестнадцатеричным индексом. Но Империя уже была к этому готова. Началась вторая межмировая и всем стало не до далёкого степного мирка. Но это уже другая история.

Какая насыщенная жизнь была у предков, подумал я. Нам такие страсти и не снились. Куда там Шекспиру с его жалким, невинным платочком в руках у остывшей Дездемоны. Нетрудно теперь понять, кто, в дальнейших преданиях степняков, стал кем. А я, по сути, сейчас иду по стопам Айи, которая шла по следам Аббааса, который шел по следам предтеч. Распутываю гордиевы узлы из преданий, официальных историй и слухов. И этим мне придётся ещё долго заниматься. Если я хочу сделать то, что я хочу сделать.

— Так я не понял, ВК, ты начал про пробирки, а рассказал мне какую-то мелодраму в трех частях, — голос у меня почему-то сел, и пришлось прополоскать горло пять-семью глотками нектара. Жалко будет Гольденберга расстреливать, хорошая водка у него получается. Я, наверное, прикую его к батарее, чтоб и дальше продолжал производить божественный напиток.

— Простите, отвлекся. Профессор Аббаас утверждал, что анализ ДНК всех известных ему гуманоидных рас показал наличие в ней ключевых фрагментов, говорящих о том, что был один источник ДНК.

— Это ерунда, это не повод, чтобы шпынять меня происхождением. Это говорит только о том, что гуманоиды всех миров, объединяйтесь! Разумные всегда могут договориться друг с другом! — в этот момент я свято верил, что раз уж ДНК, то мы братья навек!

— Гуманоиды? Разумные? Что ты понимаешь под гуманоидами и что понимаешь под разумными? — сардонически воскликнул ВК.

Нет, он ИИ, зуб даю. Вопрос меня застал врасплох. Сократово определение человека звучало бы как-то по-детски. Но ВК сам пошёл мне навстречу.